| …Господь дает пройти тебе все пути, чтобы потом сказать: «Ты же без Меня не можешь…» Это как к доктору приходишь, а он тебе лекарство выписывает. Другой приходит — ему он другое дает. И каждому свое. Мне Господь выписал такие обстоятельства, какие мне полезны. Наверное. Как врач спрашивает: «Вы принимаете то лекарство, которое я вам выписал?» — «Знаете, нет, не принимаю…» — «А печень не болит?» — «Очень сильно…» — «Вы уж в следующий раз меня послушайтесь». Была разгульная жизнь. Все вкусно: гуляешь, пьянствуешь, но потом — похмелье. Думаешь: «Дальше-то что?» Юность, юность… А жизнь? Появлялись в поле зрения индуистские авторы — случайно или неслучайно, не знаю… Читал и понял: бестолковая вещь. Для меня уж точно. Потом была учеба в школе-студии, а там — лекции по философии. Тоже ступень. Замечательный человек была наша преподавательница. Она и сейчас еще преподает. А потом однажды нашел дома книжку протоиерея Серафима Слободского «Закон Божий». Откуда она взялась? Какая-то женщина подарила отцу эту книгу в школе, где они вместе работали. Потом через много лет, когда отец уже умер, я с этой женщиной однажды виделся. «Я твоего отца знаю, оказывается, — говорит она. — Я ему когда-то давно книгу Слободского подарила». И тут — знаете, такое бывает — разные части пазла сложились в совершенно ясную картину. …Рядом с моим домом есть храм свв. Бориса и Глеба. В нем началось мое воцерковление. Все священники там — замечательные. К ним трудно попасть на исповедь, потому что люди на самом деле очень хотят долго и подробно им исповедоваться. Я успел уже поисповедоваться каждому из них. Один стал моим духовником. Среди прихожан много молодых людей — ну как это может не радовать?! В этот храм я привожу друзей и коллег, которые просят познакомить их со священником. Они хотят поговорить, хотя бы просто поговорить — ведь сердце просит. Когда совсем тяжело, люди бегут или даже ползут в эту лечебницу. К врачу-то. Меня в этом храме в первый раз поразила одна многодетная семья. Сейчас образ многодетной семьи непопулярен — мол, «зачем плодить нищету». Но эта семья была такой, что от них невозможно было оторвать взгляд. Стоит папа, мама, дети друг за другом мал-мала-меньше — и у всех глаза счастливые. Не то чтобы они были с виду особенно богато или нарядно одеты. Нет, просто видишь: они счастливые люди. И я подумал: «Что за счастье такое?» Я в храм стал ходить — захотел посмотреть, что же такое происходит здесь с людьми, что они такие счастливые. Почему же я не такой? А я не такой… |
| Отец Виктор: " Хлеба было мало, 125 граммов, больше не было ничего. Но как-то выживали. Однажды мама где-то достала клейстер. Помню, как мы его ели и он казался мне очень вкусным " . Тогда же, в 11 лет, он попал под артобстрел, еле выжил, до сих пор носит в себе осколки снаряда. " С ними и умру " , – говорит, улыбаясь. Полгода лежал в больнице. Тогда в душе еще не было осознанной благодарности Богу, к этому пришел значительно позже. Но будущий священник уже чувствовал в себе способность принимать жизнь с радостью, как дар. Отец Виктор: " Я лежал в детской больнице имени Раухфуса, и меня поразило, как хорошо относился к детям персонал. За полгода мне дважды делали переливание крови. А ведь кровь была очень дефицитна. В ней нуждались раненые бойцы " . После выздоровления подростка отправили в эвакуацию под Ярославль, где он учился в интернате. Отец Виктор: " Эшелон с детьми, в котором я ехал, добрался до места благополучно. А несколько лет назад я лежал с инфарктом в больнице, там встретил человека, который в 42-м месяцем раньше тоже ехал тем же путем, но их эшелон был расстрелян. Из горящего поезда детей, чтобы спасти, выбрасывали под откос как мешки. Столько лет прошло, а я только-только осознал, как же все-таки Господь меня берег " . Многое еще предстояло пережить. В интернате не давали носить крестик, в армии " за веру " отправили в стройбат, где служили бывшие заключенные. С 1941-го по 1951-й год каждый день ухаживал за болящей Ольгой Васильевной, удивительной женщиной, чьи наставления и даже пророчества сыграли определяющую роль в духовном возрастании молодого человека. Жизнь свою он окончательно связал с Церковью с 1944 года, когда стал постоянным прихожанином Никольского собора. А в священническом сане он уже полвека. Доброта вырабатывается скорбями, страданиями – уверен батюшка. Наверное, благодаря умению в тяжелых жизненных обстоятельствах видеть хорошее, принимать тяготы как посильную неизбежность, за все благодарить Бога протоиерей Виктор Голубев до сих пор бодр и служит во славу Божию. |
| Со своей стороны мы понимаем, что была группа боевиков, которая это все специально разработала, они это все сделали по четкому плану, это было спланированное групповое нападение. А это все пытаются представить совсем по-другому. На местном уровне стараются это дело закрыть. Сейчас люди стоят на улице, молятся. Молитвенное правило, стояние за веру продолжается. Вот сейчас подготовимся, сделаем престол, отслужим литургию под открытым небом, потом все оборудуем, поставим новую палатку и продолжим молитвенное стояние. Люди, которые стоят пятый год, — они настроены решительно. Потому что отобранный у Церкви храм — это древняя святыня, это храм, возведенный в честь победы под Азовом. Память об этом воспитывала патриотические чувства в людях, а сейчас духовное состояние этой святыни настолько извратилось, что в людях воспитывается ненависть, ярость и фашизм. Вот такая сложная ситуация. — Вы не знаете пока, как поджог расследуется? Есть какие-то сдвиги? — Сейчас опрашивают свидетелей. То есть идет следствие по факту поджога и хулиганских действий. — А вы как чувствуете, милиция на вашей стороне? — Мы чувствуем, что дело хотят отправить в долгий ящик и особо никто этим заниматься не будет. Нас поджигают уже второй раз. Предыдущее дело тоже не расследовано, и я думаю, что на этот раз все будет примерно так же. — Отец Александр, расскажите немного про приход, какие настроения у людей, и вообще, большой у вас приход? Сколько человек участвует в стоянии? — В выходные на литургии у нас бывает пятьдесят-семьдесят человек, в праздники — до ста и больше человек, постоянных прихожан. — Люди, наверное, напуганы? — Людям страшно оттого, что творится с обществом. Ну представьте: мы стоим у пожарища, молимся, люди плачут, что сгорели иконы, святыни все, — полностью оборудованный походный храм: сотни икон, сотни книг, минеи, Евангелие — все сгорело, личные вещи, одежда. Наши прихожане плачут, а местные черниговские люди подходят и говорят, мол, так вам и надо, москалям, что вас спалили, плюются, насмехаются. Бандеровцы на фоне нашей палатки, на фоне пожарища фотографируются, хихикают. Людям от этого еще больнее. В обществе такая реакция страшная, невозможно выдержать. Если нам ночью пожарные говорят: «Так может, вы там курили в палатке». Люди плачут — их облили бензином, а нам пожарные говорят, может, вы там курили, откуда мы знаем. Цинизм, наглость такие — это просто нельзя передать словами, это надо на месте ощущать. |
| Что сегодня происходит в обществе? XXI век, можно строить храмы, восстанавливать оскверненные церкви. Но нет, находятся те, кто не желает, протестует! Мало русскому сердцу урока, прогремевшего по всей стране 100 лет назад! Оказывается, еще не сполна мы ощутили трагедию происшедшего! Совсем недавно поднялась безумная тема - нашлись люди, которые придают передаче Исаакиевского собора Церкви политическую окраску! Попытались, наверно, Бога пригласить в… одну из партий! Но Бог вне партий, Он как раз - с народом! Задаешь вопрос: " Почему здание храма, где начертано " Дом Мой - Дом молитвы наречется " имеет такое противостояние в обществе " ? Он строился как дом молитвы и здесь должна звучать молитва - а сегодня она звучит не в полной мере. Пока у нас в храмах музеи или любые другие организации, уроки истории, нам не идут на пользу… Мы вновь слышим голос революции, который привел к потрясениям, крови, смертям. Надо образумиться. Бог хочет милости, а не жертвы. Пречистая Дева, пред образом Которой мы молимся, да подаст нам мудрость в верном движении исторического бытия, чтобы мы могли находить в своей жизни, своем духовном багаже, средство жить с Богом и чтобы Она нас Своими Пречистыми руками проносила сквозь скорби. А для этого нужно только желание жить с Богом, нужно приходить со своими детьми и внуками в храмы Божии, чтобы и они видели наше великое духовное наследие и чтобы никогда больше не проливалась на нашей земле человеческая кровь. Чтобы и столь важная победа, которая вершилась и здесь, на берегах Невы, тоже не была предана человеческой неправдой. Дай Бог, чтобы молитвами Царицы Небесной жизнь жительствовала: семьи сохранялись, становилось меньше разводов и абортов, а те, кто когда-то их делали, могли осознать свою неправду, и чтобы давая добрые уроки своим детям и внукам, мы в их глазах и в очах Божьих были чисты сердцем! " Настоятель храма протоиерей Валериан Жиряков поблагодарил правящего архиерея за молитвы и заботу о приходе. После Литургии владыка Игнатий побеседовал с клиром храма, прихожанами и жителями поселка. |
| С самого начала мы не только об азах вероучения рассказывали. Пытались объяснить, в чем духовность русского воинства, чтобы солдаты и офицеры понимали: мы защищаем Родину не только как территорию, а как духовно-нравственное пространство. Надо «заболеть» Постепенно в отделе складывался коллектив единомышленников. Можно сказать, глубочайшее братство, в котором очень теплые отношения и взаимопонимание с полуслова. Внешне мы все очень разные: один, например, батюшка у нас совсем мирный, с тихим голосом — на первый взгляд, ему бы в богадельню, а не армию окормлять. А другой, напротив, большой такой, громогласный. Но ведь тоже не по внешнему признаку в военные священники пошел. Этим надо «заболеть». Не каждый батюшка, побывав в части, соглашался туда снова поехать. К сожалению, слышали и отказы. Не все понимали, что это такие же твои прихожане, только за бетонным забором. Наверное, просто это стезя не для каждого священника. протоиерей Леонид Трофимук Армейская специфика У армейского батюшки — особая специфика. Это настоящий работник Христов на ниве мужских коллективов. Нам приходится сталкиваться с людьми, которые готовы умирать. Может, он вслух об этом не скажет, но это его профессия. И он должен быть готов кого-то умертвить. Чем глубже человек в это проникает, тем ближе к Богу становится. Наша паства с особым строем ума, психики, души. И надо всегда быть готовым сострадать, помолчать вместе, где-то — пошутить. Иногда «на грани». Он, может, и не расположен к шуткам, а ты всё равно шутишь, «вытаскивая» его из какого-то состояния, мешающего выполнить воинскую задачу. Отец Алексий может любую ситуацию на грани резкости перевести в шутку. Вообще, я считаю, умение шутить в тех ситуациях, когда «не до шуток», отличает военных пастырей. Это — профессиональное, снимает напряжение в доли секунды. Эффект присутствия Мы болеем не только за то, чтобы наше воинство духовно не пропало. Мы сращиваемся с ними, вникаем в проблемы семей. У офицеров они есть всегда. У большинства зарплата небольшая, сами целый день в части пропадают. Не каждая жена это терпеливо и благодушно переносит. Получается: он или хороший офицер, но плохой семьянин, или наоборот. И когда он видит, что батюшка готов поддержать, он и жену в храм приведет, и детей крестить привезет. А потом и до глубоких вопросов доходит. В этом — призвание военного пастыря. Я считаю, что всё начинается не в бою, а в мирной жизни. Когда у офицера разлад в душе, он ходит на службу как на работу. Он не готов защищать Родину. Такой настрой перенимают солдаты. Получается, что и оружие современное, и людские силы есть — а вместе — колосс на глиняных ногах, если люди в армии просто работают. Поэтому наш президент, он же верховный главнокомандующий, так настойчиво продвигает институт военных священников. |
| — Какие требования предъявляются к священникам, посещающим больных с коронавирусом? — Желательно, чтобы идущий в «красную зону» священник уже перенес ковид, чтобы у него был выработан иммунитет. Это важно, чтобы обезопасить и самого священника, и его родных и близких. — Допускают ли к больным священников, которые сами не болели? — Конечно, но все должны строго соблюдать требования безопасности, предъявляемые санэпиднадзором и руководством больницы. Быть вместе с больными — это наш долг. Я лично не слышал о случаях отказа посещать больных, но не буду осуждать священников, которые не выразят желания работать в «красной зоне», потому что боятся за свою семью и прихожан. — Что необходимо сделать, чтобы к больному в «красную зону» пришел священник? — Востребованность священников в ковидных больницах очень высокая. Родственники больных часто обращаются в наш социальный отдел с просьбой причастить их родных, находящихся в больнице. И тогда мы определяемся, кто из священников — сотрудников отдела может оказать конкретному больному духовную поддержку: священник ли храма при этой больнице, или любой свободный священник из отдела. А если родственники хотят, чтобы к больному пришел приходской священник, они обращаются за разрешением к лечащему врачу. В большинстве случаев никто препятствий не чинит. Случаи отказа мне неизвестны. Я, придя в больницу, обнаруживал радушный персонал: сотрудники больницы помогают надеть защитный костюм, объясняют, как себя вести. Я был в реанимации, где находились умирающие пациенты. Причастил двоих больных, это были муж и жена, пожилые люди. К сожалению, они умерли, но они радостно причащались, каялись, молились Господу, то есть духовное утешение обрели. И, наверное, их дочери, которая и пригласила меня, это тоже было утешением, ей стало спокойнее на сердце. — Как технически проходит посещение священником больных с коронавирусом? — В больнице, как я уже говорил, после инструктажа, персонал помогает священнику облачиться в костюм. Помещения разделены на «чистые» и «грязные» зоны, зоны обработки. Я был приятно удивлен и хорошей организацией, и качественным оборудованием наших больниц, и тем, как быстро они перепрофилировались. |
| — Вопрос, который оставил нам читатель в Facebook. «Добрый день, отец Антоний, интересно, когда вы сами стали серьезно относиться к эпидемии, все-таки все довольно быстро менялось, буквально в течение двух недель, все начали жить и работать из дома? Как быстро получилось ввести в повседневную жизнь прихода противовирусные меры?» Да, это очень интересный вопрос: а когда вы стали серьезно относиться? Ведь произошла все-таки трансформация отношения духовенства и вообще всех нас к этому вирусу и к этой ситуации. — У меня не было несерьезного отношения с самого начала, но не было и страха, поскольку я 14 лет езжу в туберкулезную больницу, которая находится недалеко от храма, и знаком с основными правилами пребывания в таких учреждениях, где есть повышенная инфекционная опасность. Поэтому с самого начала я стал с прихожанами проводить такой ликбез, говорить то, что мне говорили фтизиатры: как себя вести, как соблюдать простые, но важные правила гигиены. Второй совет докторов, который я пытаюсь исполнять, тем более, евангельский. Мне с самого начала сказали: «Батюшка, не надо бояться. Делайте то, что должно, и не бойтесь, потому что страх тоже повреждает иммунитет». 14 лет я уже пользуюсь этими советами и, слава Богу, не болею. Не болеют и мои близкие, в моей семье нет случаев заболевания туберкулезом. Среди наших прихожан нет таких случаев. Наверное, медицинская сторона взаимодействия, в моем случае, не самая активная, поскольку у нас давно уже с больницами налажены отношения, годами ничего не меняется, в хорошем смысле этого слова. Есть изменения в трезвенной работе, поскольку я еще являюсь членом епархиального отдела по утверждению трезвости и духовником семейного клуба трезвости города Фрязино. Слава Богу, никто, с кем я контактирую, не болеет. Я надеюсь, что не являюсь переносчиком заболевания таким образом, поскольку исполняю все предписанные меры и стараюсь не бояться, и других этому учить. — Как вы относитесь к протиранию лжицы? Мнение православных разделилось, возникло даже так называемое «стояние за лжицу». Что вы думаете? Может быть, нам тогда не бояться и продолжать причащаться как раньше? |
| А сказать: «Я — сволочь», или что-то более резкое: «Простите меня, говнюка церковного»?.. Может быть, эти слова выразят более искреннее самоощущение. Но кто же дерзнет их произнести? Традиция может окрылять, и она же может гасить. Это действительно непростые отношения: мы и наши каноны, мы и наши привычки. То, что помогает в одной ситуации, может оказаться мозолеообразующим в другой. Мне, кстати, нравится, что у католиков ксендз имеет право сам решить, какую литургию он будет служить сегодня. Наверное, у них есть предписания устава на отдельные дни года, но в будний день священник может сам выбрать одну из десятка месс. Прихожане разницы могут и не заметить, потому что разниться будут слова именно священнических молитв. Это право выбора дается ему специально, чтобы в ежедневном многолетнем служении не замылился его язык и глаз, чтобы слова не стали слишком диктофонными. Надо ли нам делать так же? Не знаю. Однозначных ответов у меня нет. Вновь скажу: «обиход» и помогает, и отравляет. Стремление подняться выше него может привести и к святости, и к прелести. Так что у теплохладности могут быть и добрые почти синонимы: трезвость и консерватизм. Где искать благодать? - Значит ли, что все описанное – это норма, и с этим остается только примириться? - Со словом «норма» все ненормально. Тут одно из главных различий церковного и нецерковного миров. Богословски говоря, норма – это святость. Долженствует то, что соединяет человека с Творцом. А с точки зрения нерелигиозного сознания нормально то, что получает общественную санкцию, с чем общество мирится. Если это узаконенный путь даже не большинства, а какой-то группы населения, то это уже и нормально. В богословском смысле мы все патологические уродцы, потому что не стали святыми. Важно то, какие выводы из этой узнаваемой правды о себе можно сделать… Что-то мне не удалось, кем-то я не стал. Но это не повод для конечного разочарования в себе, в Церкви и даже в других людях, которые тоже оказались менее высоки, чем мне и им хотелось поначалу. Если я не стал Серафимом Саровским – это же не повод к тому, чтобы уйти из Церкви. |
| Ответил пресс-секретарь Ватикана, резонно заметивший, что «если объявить этот фильм антисемитским – придется объявить антисемитским Евангелие». Евангелие, Благую Весть о спасении для всех, купленном кровью Сына Божьего. Можно ли говорить, что Благая весть – «анти-», направлена против кого-то? И вот, в этом неадекватном мире, в котором уже объявляют вне закона и Евангелие, героическая попытка просто честно напомнить о Христе и Евангелии, мне кажется, повторюсь, не должна христианами быть встречена лишь правильными словами об эстетике и аскетике. Как-то неадекватно это… Спаситель, конечно, преподал ученикам и аскетические наставления («Молитесь же так…»), сказал и о том, как не должно молиться, в образе фарисея представив молитву, которая «будет в грех», хотя внешне и соблюдает некие «правильные» правила. Но в прощальной беседе с учениками Спаситель уже не говорил об аскетике, Он дал им заповедь новую заповедь - любви. В Америке протестантские пасторы, у которых с католиками тоже достаточно расхождений и в эстетике и в аскетике, в эти дни закупали целые сеансы в кинотеатрах, чтобы дать возможность всем своим прихожанам посмотреть этот фильм. Я не знаю, будут ли у нас приходы закупать сеансы в кинотеатрах - у многих приходов достаточно материальных проблем и недостаточно материальных средств. Кто-то, наверное, и не захочет никакого «кино о святыне». Но, по крайней мере, надо постараться не говорить слов, внешне, может быть, и правильных, но за которые потом будет стыдно. Алексей Рогожин Дорогие братья и сестры! Мы существуем исключительно на ваши пожертвования. Поддержите нас! Перевод картой: Другие способы платежа: Версия для печати Добавить комментарий Электронное периодическое издание «Радонеж.ру» Свидетельство о регистрации от 12.02.2009 Эл ФС 77-35297 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций. Копирование материалов сайта возможно только с указанием адреса источника 2016 © «Радонеж.ру» Адрес: 115326, г. Москва, ул. Пятницкая, д. 25 Тел.: (495) 772 79 61, тел./факс: (495) 959 44 45 E-mail: info@radonezh.ru Дорогие братья и сестры, радио и газета «Радонеж» существуют исключительно благодаря вашей поддержке! Помощь |
| Лампас, в свою очередь, заявил, что надеется на восстановление своей работы на Площади Первой Пятилетки. «В России мало работ такого масштаба и качества. Мы открыты к дискуссии, наша задача найти компромисс и позволить оставить арт-объект», – заявил он на утренней пресс-конференции. По его словам, крест, изображенный на площади, не связан с религией. «Пропорции креста и его внешний вид не отсылают нас к крестам на иконах. Мы использовали форму креста, который был выложен на площади задолго до нас», – утверждает Пыженков. Однако, в итоге в пресс-службе фестиваля РИА Новости заявили, что организаторы фестиваля и Лампас решили убрать крест из работы на Площади Первой Пятилетки. «Креста на Площади первой пятилетки не будет. Это решение художника, потому что мы не хотим ссорить между собой людей», – сказала собеседница агентства. Редакция Русской народной линии Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите " Ctrl+Enter " . Поделиться Комментарии Закрыть Закрыть 16. Ответ на 5., Сергей из НН: Возможно протест наших Православных активистов в данном конкретном случае с крестом на площади несколько надуман- ВОЗМОЖНО... Здесь вообще трудно определить грань. Чтобы, с одной стороны, не оказаться небрежными ко Христову Кресту - а с другой стороны, не дойти до того, чтоб и знак " плюс " требовать писать со благоговением... Наверно, эта грань не одна для всех, а определяется личной совестью и личным душевным восприятием.с какой легкой руки Екатеринбургская епархия отреклась от своих, пусть и чрезмерно ретивых, прихожан.Не знаю, как обстоит дело в обсуждаемой ситуации - а я сталкивался с тем, что " чрезмерно ретивые " активисты бывали при этом вовсе не активными прихожанами! То есть, походить с выступлениями, " поактивировать " - это с дорогой душой; а быть прихожанами, участвовать в богослужениях - ну это так, иногда. При этом активность они проявляли весьма своеобразно, и на месте епархии я бы тоже поостерёгся быть заедино с ними.Повторюсь, это не про конкретных екатеринбурсгких активистов; о них я особо ничего не знаю. Но видел кусочек видеосъёмки о конфликте с крестом на площади - и выступавший там православный был, к сожалению, при всём своем напоре, неубедителен и непригляден. |
|
|
