| Знаете, я так не очень умею, наверное. Я все равно человека воспринимаю как какую-тоцельную фигуру. Художественную единицу. Художественную единицу опять же. Ну правда, это так. ВЕРА Вера — такое состояние динамическое. И ощущение присутствия Бога, отношения с Богом — оно же тоже меняется, наверное, да? Вот я хочу вас спросить, помните ли вы, осознаёте ли вы, отрефлексировали ли вы ситуации, когда в вашей жизни Бог был, ну, образно говоря, максимально близок и максимально далек? И с чем это было связано? Вы знаете, ну, когда был максимально близок — да, я могу сказать. Это совершенно осознанное уже такое воспоминание сейчас, и связано оно с одним конкретным человеком, на самом деле со священником. С нашим приходским священником, отцом Владимиром, который достаточно долго служил в нашем храме в селе Сновицы. Это такое древнее село рядом с Владимиром, где дом у моих родителей. И был очень непростой период жизни нашей семьи на рубеже 2000-х. Много всего сошлось. Такой очень переломный и период испытаний. И вот отец Владимир, совершенно простой человек, в общем, даже можно сказать, что не книжный, знаете, но невероятно открытый и невероятной какой-то любви ко всем своим этим прихожанам со всеми их болями, несчастьями, не выросшими огородами, я не знаю, еще какими-нибудь бедами и проблемами от мала до велика. И вот он всех собирал вокруг себя, и он всем помогал. И это был момент, когда, ну, это просто… он был каким-то крайне необходимым для нас человеком, и храм тоже. И это настолько было близко, и это какое-то было такое ощущение вот этой Божьей помощи, что она непременно будет. Вот это тяжело, но это надо как-то потерпеть, пережить. И отец Владимир — он умел дать эту надежду, знаете, и умел дать какой-то свет. Это вообще, мне кажется, очень важное качество и человеческое, и у священника. Ну, то есть вы сейчас говорите не о вовлеченности в приходскую жизнью, а именно о чувстве близости Бога, правильно я понимаю? Да. Потому что я об этом спрашиваю. Но просто это одно же влечет за собой, как правило, другое. |
| — У него есть выступления, лекции на эту тему. Он достаточно ясно и четко говорит о своем отношении к искусству, в том числе и о том, что искусство может быть искусительным. Здесь важно, какими мотивами, вернее, каким духом человек питается, — может быть, разрушительным. Здесь можно говорить и о том, какие изменения наступили в храме, когда он стал настоятелем. Он начал ориентироваться на людей, я не говорю об эстетике, потому что в Новой Деревне трудно было что-то менять, да, наверное, и не нужно было этого делать. Но тут же были поставлены динамики, чтобы люди могли слышать и в притворе тоже. — Он ставил динамики ещё в конце 80-х? — Да, я думаю, что он один из первых установил динамики. — В начале 80-х была очень мрачная атмосфера, которая давила несколько лет, когда отца Александра вызывали в КГБ, проводили обыски. В те же годы посадили религиозных диссидентов Сандра Ригу и Александра Огородникова, многих других прижимали. Насколько эта ситуация влияла, как он отвечал на это? Когда живешь внутри, у тебя же нет ощущения, что всё это кончится, начнется перестройка, он же не знал будущего, и никто не знал. Тогда казалось, что всё, в этом мраке и будем жить. — Мне кажется, что этот период не отразился на его трудоспособности. Он всё это стоически выносил. У нас в экспозиции есть и эти приглашения в комитет, где он проводил очень много времени, и наверняка ему было очень жалко, что он проводит его там. Но знаете, некоторые люди начинали интересоваться вопросами веры после встречи с ним, в том числе и люди в погонах, такие истории мы тоже знаем. Поэтому и там это было для кого-то не напрасно. — Как ему удавалось не унывать? У него был рецепт? — Я думаю, это хорошо усвоенные апостольские слова: «Всегда радуйтесь, всегда молитесь, за все благодарите». Это в нем было точно — чувство, к которому он призывал прихожан и всех окружающих, был примером, — христианская жизнерадостность. Просто от того, что ты живешь, имеешь возможность смотреть на окружающий мир, благодарность за то, что можешь встречаться со своими друзьями, разговаривать на те темы, которые тебя интересуют. Ну, и наверное, самое главное, что ты имеешь возможность творить и делиться этой радостью с другими. На самом деле, неважно, что ты делаешь, потому что нетворческих профессий, я думаю, нет. |
| «Муж сам сказал, что изменяет мне с коллегой» «Он вслух рассуждал, что у меня кожа приятней на ощупь, а у той девушки фигура лучше» 2 июня, 2023 «Он вслух рассуждал, что у меня кожа приятней на ощупь, а у той девушки фигура лучше» Татьяна была замужем десять лет — но после измены мужа развелась. Ее знакомые считали, что за мужчину надо бороться, прихожане в храме — что семью надо пытаться сохранить всеми силами. «Развод — это маленькая смерть», — говорит Татьяна. Она рассказала «Правмиру», как переживала это время. «И меня любит, и там испытывает страсть» Мы с Сашей учились вместе в институте, на первом курсе начали встречаться. На пятом сыграли свадьбу. На этом настояли родители мужа. У свекра появилась возможность работать в Америке, свекровь улетала с ним, здесь оставалась несовершеннолетняя дочь. Родители посчитали, что если они нас поженят, то все будет гораздо спокойней, за девушкой будет присмотр. Муж первым пришел в храм, привел туда меня, потом постепенно начал отходить, а я, наоборот, закрепилась. Начались претензии на тему «Ты ходишь в храм, ты святая, да?», «Ты исповедуешься, а мы тут грешные». На что я шутила: «Наоборот — наверное, ты святой, ты же в храм не ходишь, тебе на исповедь не надо». У нас долго не получалось с детьми, дочь родилась через восемь лет совместной жизни. И я почти полностью переключилась на ребенка, думаю, в этом состоит большая часть моей вины. Я, конечно, читала, что мужу тоже нужно уделять внимание. И старалась это делать. Но часто было так, что я в 11 ночи укладывала ребенка спать, он почти засыпал, тут в двери гремел ключ — и дочь бежала к двери с криком «Папа!». Все мои усилия по укладыванию сводились на нет, я не с улыбкой встречала мужа, была раздражена. И вряд ли кому-то понравится возвращаться в дом, где тебе не рады. Когда нашему браку исполнилось десять лет, он рухнул. В феврале муж забирал меня с дочкой от родителей и по дороге домой сообщил, что изменяет мне с коллегой. И не знает, что делать: и меня любит, и там испытывает страсть. У девушки тоже непростые обстоятельства: долгая любовь с мужчиной, брат которого поднимает на нее руку. |
| Очередь к причастию: Кто сказал, что мужчин надо пропускать? Откуда взялось правило о том, какой должна быть очередь к причастию? Нужно ли его обязательно выполнять? 29 октября, 2014 Откуда взялось правило о том, какой должна быть очередь к причастию? Нужно ли его обязательно выполнять? Все мы привыкли к тому, что в очереди к причастию мужчины имеют преимущество перед женщинами. Почему так повелось? Существуют ли канонические предпосылки для такого положения вещей? Протоиерей Александр Авдюгин попытался разобраться. Протоиерей Александр Авдюгин «Сначала дети, затем мужчины, а потом женщины!» Знакомо? Мне тоже. Сам так говорю, когда причащать прихожан собираюсь. И, наверное, не задумывался бы я над этим, казалось бы, всем знакомым правилом, да вот беда, раз за разом вижу, как замечания о «внеочередности» наши постоянные прихожанки иным, не столь частым посетителям храма делают, а иногда и из очереди к Чаше выдергивают. С ретивыми прихожанками разберусь, но данное усердие в соблюдении «правила» заставило задуматься, а откуда, собственно, оно взялось? Вездесущий интернет православной направленности лишь подсказал, что так якобы когда-то советовал святитель Игнатий Брянчанинов. Даже если и советовал, то это был лишь его совет и не более того. Доводить совет даже святого подвижника до канонической нормы нельзя, а искать consensum patrum (согласия отцов) о порядке очередности во время причастия или помазания елеем глупо. Ясно и не вызывает сомнений лишь одно, что первыми причащаются монашествующие, а затем те, кто в стихарях и подрясниках. Апостольские постановления четко говорят об этом: «… пусть причащается епископ, потом пресвитеры, диаконы, иподиаконы, чтецы, певцы, аскеты, а между женщинами – диакониссы, девственницы, вдовицы, потом дети, а затем весь народ по порядку, со стыдливостью и благоговением, без шума». Именно «народ по порядку», а не изначально мужчины, а затем женщины. По поводу очередности причащения детей, казалось бы (судя по вышеприведенной цитате), тоже вопросов нет, хотя среди священства мнения разнятся. Так протоиерей Дмитрий Смирнов в одной из своих многочисленных передач подошел к этому вопросу очень даже практически: «Дети первые. Для удобства. Гвалта меньше будет». И действительно, как бы ни любили мы своих чад, но благоговейно подходить к Чаше, когда рядом крик и плач, не у каждого получится. |
| Пасха — глас трубы о любви Почему мы так любим Пасху? Потому что она — свидетельство того, что нас с Богом связывает любовь, лежащая в основании мира. 20 апреля, 2014 Почему мы так любим Пасху? Потому что она — свидетельство того, что нас с Богом связывает любовь, лежащая в основании мира. Сергей Есенин писал о себе: «Я – дудка Божия» О преподобном Серафиме Саровском можно сказать, что он – Труба архангельская. Через поэта в мир входит гармония. Через святого – глас Божий. И этот глас был: — Радость, моя! Это слова самого Господа, излетевшие от уст «убогого Серафима». Этими словами Небесный Отец приветствует каждого человека. Но сам человек, как всегда, имеет иное мнение. «Калу смесихся», «окаляхся», « яко свинья…» «дерзнувший», «раб неключимый», «Яко вран на нырище и яко птица особящася на зде», «Трепещут ми уди, всеми бо сотворих вину: очима взираяй, ушима слышай, языком злая глаголяй, всего себе геенне предаяй». Предположим, это правда. Тогда зачем Богу такой человек в Царстве Небесном. Мало того, что «раб неключимый», да еще и плакса. Предположим, это неправда, тогда зачем этот фарс? Нередко на исповеди можно услышать от опытной прихожанки: — Грешна во всем. — Убивала? — Нет. — Гуляла? — Нет. -Что значит «виновата во всем»? Это значит только усвоение «хорошего тона» в лубочном православии. Покаяние – незаменимая часть духовного роста. Но зацикленность на болезни – тоже болезнь. Более того – это навязывание Богу своей точки зрения. Ведь Бог тоже имеет право на Свое мнение о человеке. Но Его мнение в наших молитвах и духовной культуре учитывается редко. Наверное, потому что не интересно. Поищем его. Вот, например, о Богородице свидетельствуют ангелы: «Честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим» Господь в Евангелии называет Своих учеников уже не рабами, а друзьями: — Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам…. но Я назвал вас друзьями. Христос сказал это далеко не идеальным на тот момент людям. Он знал, что один из них предаст, другой – отречется, а остальные бросят Его в трудную минуту и разбегутся. Нет сомнения, что точно так же Отец Небесный относится и к нам. Мы для Него и драхма, и овны, и дети и друзья – все те, кто имеет ценность превыше любой ценности мира. Мы — самое дорогое, что есть в этом мире. |
| Конечно, мы не можем подвергать риску жизнь своих корреспондентов на местах, поэтому многое из того, что делают священники на местах, остается в тени. Православные верующие помогают людям, стараются облегчить жизнь ближних во время войны. Об этом не напишут в новостях, но Господь всё видит. И за всё воздаст. Понимание того, что для чего-то Бог попустил тебе быть в это время в этом месте, и ГО придают сил — Что помогало держаться? — Слова святителя митрополита Филарета (Дроздова) – его ответ А.С. Пушкину: «Не напрасно, не случайно Жизнь от Бога нам дана, Не без воли Бога тайной И на казнь осуждена…». Понимание того, что ты не случайность в этом мире, что для чего-то Бог попустил тебе быть в это время в этом месте, придавало сил. А ещё простые правила техники безопасности и ГО – попробуйте просчитать экстремальную ситуацию, и многое станет понятней. Мы на приходе снабдили храм огнетушителями, есть убежище, запас воды, прихожане обменялись телефонами. Простые человеческие слова о мире гораздо важнее геополитических и иных рассуждений, люди это чувствуют. Я не фанат соцсетей, но в определённых ситуациях обязан сказать о том, что происходит в Донбассе — Следим за Вашими постами, восхищает Ваше мужество и чувство юмора – юмор тоже помогает? — Какое мужество? Просто попытка сохранить разум в этом хаосе. Нам, верующим, проще, мы к этому привыкли, Господь с нами, богослужение, священник приходской — не замечаем многое. Для тысяч людей жизнь изменилась на 180 градусов, кто «кем-то был, тот стал никем», перефразируя известный гимн. Доброе слово, в том числе и умение с юмором взглянуть на ситуацию, улыбнуться, когда хочется кричать и плакать, наверное, дано не всем. Меня Господь миловал – чувство юмора присутствует. Я не фанат соцсетей, но чувствую, что в определённых ситуациях просто обязан сказать о том, что сегодня происходит в Донбассе. Самое страшное – от священника требуют соучастия в эмоциях – осуждайте с нами. А ты обязан проповедовать Его — Говорят, что война, как катализатор, всё проявляет и усиливает — добрый становится ещё добрее, зло — тоже усиливается в человеке. Правда ли это? |
| Часто взрослые, которые занимаются какой-то помощью, это делают незаметно, стараясь не травмировать своих детей, которые живут как бы под колпачком. А мы подумали с подругой, что это не очень правильно, они все равно когда-нибудь вырастут, и кем они вырастут, зависит от нас. Либо они столкнутся с чужой бедой и ужаснутся, либо они пройдут мимо, что тоже плохо. У Юли дочка рисует со страшной силой, производительность сумасшедшая. Я говорю: «ну, чего эти рисунки лежат на балконе, давай, мы продадим их пусть по 100 рублей, но это будут деньги, и дети наши поймут, что они сделали доброе дело». Мы могли бы просто дать денег, пройти по друзьям и собрать по 1000 рублей, и, наверное, получилось бы тоже немало, но вот эта энергия, которую мы получали с таким огромным количеством рисунков и поделок, ее ничем не заменишь. – Собрать деньги по знакомым – это одно, а как собрать рисунки и поделки, да к тому же еще и найти подходящее место и время, чтобы их выставить на продажу? – Естественно, первая мысль – пойти в картинную галерею города Балашиха. Но там нам сказали: нет, девочки, у нас все расписано надолго. Директор галереи подвластен комитету по культуре, сам решений не принимает, и мы поняли, что если мы пойдем длинной дорогой через администрацию, то мы еще целый год будем ходить. И мы пошли в самый большой храм в нашем городе – храм святого благоверного князя Александра Невского. Настоятель уточнил суть и потом согласился проводить акцию на территории храма. Если бы это было светское мероприятие, мы бы сделали аукцион, ну, то есть зарабатывали бы, а тут можно только собирать пожертвования. Тогда вспомнили, сколько людей приходит освящать куличи накануне Пасхи, и выбрали время. Опять же, прихожане уже как-то в теме, а тут приходят люди, которые бывают в храме редко, и нужно же перед Пасхой сделать доброе дело. Когда определились, начали собирать работы. Развесили объявления в храмах, где есть воскресные школы. Сбегали в городские изостудии. Друзьям рассказали, они своим детям предложили поучаствовать. |
| В целом город, да и страна, довольно спокойные. Это отличается, конечно, от темпа жизни в России, где жизнь более интенсивная. Португальцы – спокойный народ. Они никуда не торопятся, и это их национальная особенность – Какие новые привычки пришлось формировать? – Мы здесь привыкли обедать в одно и то же время, как местные жители. В России ты про обед часто не думаешь: пообедал – не пообедал, а, ладно, поужинаешь. Я помню первый день в Португалии: нужно куда-то было идти с документами, встречаться с прихожанами… И я предлагаю встретиться в обеденное время там-то. И мне говорят: но это же время обеда! Здесь с 12 до 15 часов открываются маленькие ресторанчики, как раз на время обеда. И в этот период не принято друг другу звонить, беспокоить, тем более по работе. Кстати, не принято звонить в выходные по рабочим вопросам. Есть здесь уважение к личному времени, к личному пространству. И, конечно, ты это со временем тоже принимаешь. На самом деле, мне близок этот португальский темперамент, в смысле такой размеренности и неторопливости. Наверное, на нашу семью такой темп жизни тоже наложил определенный отпечаток. – Что вам нравится в Португалии больше всего, а к чему, наоборот, до сих пор не можете привыкнуть? – В Португалии главная ценность – сами португальцы. Это очень добрые и отзывчивые люди. Португалия ведь страна эмигрантов. Многие из жителей были эмигрантами в колониях Португалии, в Африке, в Южной Америке и в Европе. Во второй половине XX века многие покидали свою страну в поисках работы. И поэтому они были очень отзывчивы к русскоязычным эмигрантам, приехавшим в Португалию в начале 2000-х годов. Большое количество людей приехало из Восточной Европы. И местные жители очень тепло их встретили, всем с ними делились, буквально: и продуктами, и одеялами, и одеждой, давали приют… Местные жители – главная ценность страны. Даже когда уезжаешь из Португалии в отпуск, то вспоминаешь португальцев, и становится тепло. Потребностью становится доброжелательный разговор, будь то социальные учреждения, магазинчики, банки, где к тебе искренне, по-доброму отнесутся, поинтересуются твоей жизнью и выразят добрые пожелания. Это – очень ценно! |
| Бесполезное — потому что никак им уже не воспользоваться тогда, никак не применить его. Оно уйдет с нами туда, где о нас и так известно все… Вот почему так важно сейчас еще всматриваться в этот миг, в эту «линию горизонта», где не земля как бы перетекает, переходит в небо, а мы переходим в вечность. Казалось бы — что тут можно увидеть заранее? А многое на самом деле — в себе самом, конечно. Смерть и до своего наступления может немало поведать нам. Стоит всерьез задуматься о ней, и сразу становится понятно, что для нас действительно важно, к чему мы привязаны, чему отдано и чем наполнено наше сердце. Выясняется, насколько крепка, жива наша вера , есть ли она вообще. Размышление о смерти очень много способно сказать и о жизни как таковой: о том, что значимо, ценно, что выдерживает «проверку вечностью», и что ерунда, пустяк, блестящее и звенящее звено в бессмысленном хороводе суеты. Да и в чужую смерть вглядываться по возможности тоже все-таки надо. По многим причинам. И потому, что она вольно или невольно, но заставляет вспомнить о неотвратимости собственной, и потому, что нередко бывает поучительной, и потому что побуждает задуматься, каково будет умирать лично нам. Я помню, как перед одним из крестных ходов мы стояли рядом с нашим протодиаконом, ожидая его начала. — Хотите, анекдот расскажу? — неожиданно спросил он. Рядом были прихожане, я подумал, что не стоит, наверное, но из вежливости и уважения к нему согласился. И был потом очень этому рад. — Раздается звонок в дверь, — повествовал протодиакон,- человек открывает и видит на пороге старушку в коротеньком цветастом платьице, гольфах до колен, с бантиками в причудливо заплетенных косичках. «Кто ты?» — с изумлением вопрошает хозяин квартиры. — «Я твоя смерть», — отвечает чудная старушка.- «Смешная ты какая-то…» — «Нет, я не смешная, я нелепая». Этот «анекдот» еще долго отзывался потом в моей памяти, да и в сердце тоже. Сколько таких нелепых смертей так или иначе перед глазами прошло, и как же такая смерть страшна! Нелепость ведь не в необычности, «оригинальности», она — в «напрасности», в какой-то запредельной неготовности к ней человека, это-то и делает ее нелепой, то есть некрасивой, безобразной… Не приведи Господь! Правду ведь говорят: Бог забирает человека из этой жизни либо тогда, когда он более всего подготовлен к переходу в вечность, либо тогда, когда становится понятно, что никогда он к нему готов не будет. |
| – Мне тоже показалось, что владыка Онуфрий достаточно открыт для народа. Помню, 4 года назад я был в Киеве на вечернем богослужении в лавре – и Митрополит Онуфрий тогда лично всех молящихся помазывал освященным елеем. На службе было огромное количество людей, и все могли подойти к нему, причём я даже никакой охраны не заметил. Для духовенства важно не задирать нос, помнить, для кого мы поставлены – Всё-таки для духовенства важно не задирать нос, помнить, для кого мы поставлены. Я сам иногда приходил на службы как мирянин, становился в конце храма, чтобы увидеть, что люди чувствуют, каково им молиться. Конечно, нам, священникам, дана благодать молиться в алтаре, но никогда нельзя забывать о тех, кто стоит позади нас, за иконостасом. В Штатах, кстати, отношение к духовенству более спокойное, может, даже более критично-размышляющее. Всё-таки в России или на Украине, если человек спрашивает совета, и ему, к примеру, говоришь: ешь яблоки каждый день – и через неделю всё будет у тебя хорошо, – то человек обычно соглашается и больше вопросов не задаёт. А в Штатах люди могут спросить: хорошо, я буду так делать, но вы можете объяснить, зачем это надо? И сколько яблок есть, какой будет эффект? Причём говорят это не вызывающе, но искренне хотят знать, получить ответ. В России могли бы даже сказать: вот, непослушание, – но здесь таких конфликтов не возникает. Люди искренне интересуются, анализируют, хотят узнать. Поэтому у священника должен быть немалый багаж знаний, чтобы всё разъяснить и растолковать. Наверное, в Штатах нет такого полуобожествления фигуры священника, которое иногда встречается в России и на Украине. – Но в США, видимо, и священники хорошо понимают, что основное финансирование прихода идёт почти исключительно за счёт прихожан? – Да, поступают пожертвования, взносы от членов прихода. Хотя все храмовые здания, построенные в Сан-Франциско, были возведены благодаря стараниям предыдущих поколений. Здесь при приходах существуют сестричества — женщины готовят еду и приносят, например, священникам или другим прихожанам. Такая помощь тоже имеет значение. |
|
|
