| Как-то мы пригласили к себе на приход сотрудников и детей из детского дома. Отслужили Литургию, кто захотел – все исповедались, причастились. А после устроили такие дружеские посиделки. Ребята из детского дома подготовили какие-то праздничные номера, поздравления. И когда дети начали читать стихи о Боге, о вере, все мои прихожане как один – стояли и тихо плакали. Не потому, что им было жалко этих детей, нет! Просто рядом с ними как-то особенно ясно становится, что мы-то все, хотя и верующие, а всё равно живем как-то ловча, приспосабливаясь, всё равно нет у нас той евангельской прямоты и простоты. А у них она есть. Когда люди начинают жаловаться на свою жизнь, что вот, мол, и это у меня плохо, и это у меня не так, и тут у меня проблема, – я их не утешаю, а предлагаю им поехать со мной в детский дом. Не для того чтобы показать, что бывает еще хуже, а совсем наоборот. Приезжая в детский дом, люди наполняют свои сердца радостью. И это помогает выживать в наших трудных условиях. Честно скажу, я тоже такой. Если бы не эти дети, наверное, уже сто раз уныние бы накрыло. Самое главное, чему они меня учат, – любовь. Вот они умеют любить по-настоящему – Бога и ближнего. Много сейчас слов в Церкви, много разной критики нашего служения. Но я считаю, что самая главная опасность для священника сегодня – это потеря любви. Храмы можно построить, купола позолотить, добиться успеха, известности, любви прихожан. Но если ты сам не умеешь любить, то все это ничего вообще не стоит. Вот и езжу к детишкам – учусь у них. Это, действительно, Божья милость к таким детям. Здоровому человеку приходится многолетний труд приложить, чтобы, пропустив через ум какие-то положения веры, сердечно их принять. А у этих ребят в силу того, что они обделены умом, все происходит намного проще: они получают тот же результат, только сразу и в такой полноте, что диву даешься. Представляю, как восхитятся атеисты, если все это прочитают. Скажут, наверное: " Вот, оказывается, кто такие образцовые верующие – это дауны, " нарушенные " дети! " Только, на мой взгляд, по большому счету не те люди больны, которые в силу обстоятельств Христа принимают без ума, сердцем. А те, которые, имея здоровый ум, Бога не принимают вообще. |
| Есть ли вообще " духовная составляющая " у экономической деятельности? Наверное, правильнее будет говорить о честности и нравственности. Думаю, что духовенству нужно больше говорить о Царстве Божием и правде Его, а всё остальное приложится (ср. Мф. 6:33). Иерей Святослав ШЕВЧЕНКО, клирик кафедрального собора Благовещенска: Я полностью поддерживаю предложение Сергея Швецова. Буквально на днях подвозивший меня водитель рассказывал, как попал в кабалу к банку. А в это время ему позвонили сотрудники этого же банка и предложили взять еще один кредит. Он и по первому не может расплатиться, а ему уже предлагают второй. Заинтересованность банков понять можно: они этим живут, но государство должно регулировать высокие процентные ставки, которые оставляют человека за чертой бедности. Как правило, большинство людей, наслышанных о кабальных условиях, берут кредит лишь в экстремальной ситуации, когда деньги действительно необходимы. И что в результате? Человек раздавлен жизненной трагедией, и еще не оправившись, попадает под гнет. Особенно это печально, если он понимает: выплатить долг не сможет. Банки сегодня действительно требуют слишком высокий процент, не обращая внимания на благосостояние того или иного человека. Для бизнеса, особенно, крупного, повышенные кредитные ставки, может, и не будут ощутимы, но для обычных граждан эти кабальные условия неприемлемы. У нас при епархии есть организация " Покров " , где стараются помочь попавшим в сложную жизненную ситуацию. У многих своя история о кредитах. Мне тоже несколько раз предлагали взять кредит, но, наслушавшись разных историй, я опасаюсь залезать в долговую яму, из которой потом нельзя будет выбраться. И я поддерживаю предложение умерить аппетиты банков, работающих на территории Российской Федерации. Что же касается духовенства – да, рассказывать о духовной составляющей экономической деятельности священники могли бы, но, наверное, не прихожанам, которые и сами все осознают, а людям, пока не воцерковленным, не понимающим сущности христианского вероучения, используя для этих целей площадки СМИ, блоги, социальные сети. Не помешали бы тематические беседы с представителями бизнеса, банковской системой – если такие встречи вообще возможны и кто-нибудь захочет слушать священника. |
| Так какая может быть любовь? И вы знаете, эта женщина потом от нас уехала. Она уехала, ей, наверное, стало стыдно. Ну, она уже бабушкой была такой. Я говорю: «Вы могли бы жить, езжайте к детям, попросите прощения. Вернитесь. Потому что у вас прекрасные дети. Хорошая дочь, прекрасный сын. Что не хватает? У вас есть четыре внука. Воспитывайте их. Если не воспитывали своих детей, воспитывайте своих внуков. Если вы не дали свою любовь своим детям — отдайте ее внукам. Отдайте, успейте отдать, пока вы еще живы». Ну, не могу сказать, как в дальнейшем сложилась ее судьба. Но я слышал о том, что она ушла в дом престарелых. То есть как бы она не воссоединилась с семьей, а ушла в дом престарелых. Конечно, мне ее жалко. Если она жива, помоги ей, Господи, этой женщине. Согласиться нельзя. Да. Человек свободен в выборе. И вы знаете о том, что было время, когда мне предлагали в Химках возглавить приют. И владыка Пантелеимон сказал, что он договорится с нашим епархиальным архиереем, и здесь открывался новый приют. Я отказался. Ну, во-первых, я предам своих прихожан, с которым прожил практически 30 лет. Второе: предам своих подопечных, которые всецелостно предались тому, что вот, пока батюшка жив, нас никто не тронет, мы будем жить. Нет, ну потому что был случай тогда, когда у нас был пожар на подсобном хозяйстве, то местные жители сказали, что батюшка, наверное, всех вас распустит. Я сказал, что никто без согласия личного, никто не уйдет с приюта. И поэтому, конечно, социальное служение — оно мне как бы уже более дорого. Я временно исполнял некоторые послушания тюремного служения, совершал богослужения и исповедовал заключенных. Но вы знаете, ну, может быть, со временем было бы что-то понятно. Но здесь, здесь то же самое, как с нашими подопечными: люди закрыты, я вам скажу честно. И для того чтобы он тебе открылся, это нужно с ним очень-очень много поработать. И поэтому, конечно, если бы мне предложили тюремное служение, я бы отказался. Потому что я люблю своих ребят, мальчиков своих, девочек своих. Вот сегодня они мне уже звонят, потому что у нас у многих есть телефоны. Они: «батюшка, когда ты приедешь?» Я говорю: «я приеду через два дня, не скучайте». Потому что они тоже волнуются. Они волнуются. У нас рабочий день начинается с семи утра. Батюшка приезжает. Потому что в 7:30 завтрак. После завтрака мы проводим беседу. Дальше там какие-то послушания, у кого что. Батюшка обходит палаты, всех выслушивает, всех жалеет, всех любит. Там кому-то конфетку дал. Ну, кому-то не надо. Если в палате раздаешь, то нужно раздать всем. Да. Потому что дети могут понять, что кого-то батюшка больше любит. А любовь ко всем одна. Любовь жертвенная. Поэтому слава Богу. Нет-нет, я бы вот сделал для себя такой вывод. Раз уж начал на этом поприще спасать людей, значит, здесь нужно и закончить. |
| Те ответы старца стали для меня базовыми, их я вспоминаю каждый раз, когда сомневаюсь в правильности своих решений. В этом, наверное, и заключается суть феномена старчества… Когда просто нахождение рядом или несколько предложений, сказанных таким человеком, обнажают для тебя понимание сути жизни. История одной рекомендации Елена Потлова, экскурсовод в Троице-Сергиевой Лавре Елена Потлова В 1992 году я, только что окончившая школу, оказалась в Москве, где узнала, что открывается Свято-Тихоновский университет. Очень захотела поступить в него. Но для этого хороших результатов на вступительных экзаменах было недостаточно: сначала нужна была рекомендация правящего архиерея или хотя бы настоятеля храма, прихожанином которого абитуриент является. До моей родины — двое суток на поезде. Но даже если бы я купила билет и поехала, какой в этом был смысл? Как объясню про новый, недавно созданный и никому еще не известный университет? Тем более что и архиерей меня тоже совсем не знал. К отцу Кириллу мы с родителями приезжали в детстве за благословением — одни из многих, и, понятное дело, помнить меня он не мог. И вот я решилась идти к нему за советом: может, и не нужно мне поступать в Свято-Тихоновский? Пришла, рассказала обо всем. Отец Кирилл прямо просветлел, обрадовался: «Поступай, не переживай. Я тебе сам напишу рекомендацию». Назначил день, когда он мне передаст документ. А я все перепутала и пришла не в тот день, в итоге с отцом Кириллом не встретилась. Еще подумала: «Наверное, он все просто забыл». Но что делать? Скоро экзамены, а у меня нет такого важного документа. Подошла к проходной, жду, может быть, я его еще раз увижу, спрошу, напомню о себе. Через какое-то время увидела и закричала: «Батюшка!» Он строго и даже немного раздраженно посмотрел на меня, и было видно, что он переживал все эти дни: куда я делась, почему не пришла. А потом достал прямо из кармана конверт с моей рекомендацией, и не просто рекомендацией, а еще частично — характеристикой. «Это не только вам благословление, а всему институту», — сказал, прочтя рекомендательное письмо, ректор отец Владимир Воробьев. |
| А если кто-то оказывается в одиночестве, это говорит о том, что этот человек далеко не благополучен в духовном отношении. И кроме него самого вряд ли кто-то сможет ему помочь, разве что найдется какой-нибудь очень искусный, любящий пастырь, который сумеет как-то согреть его теплом своей любви, растопить лед своим смирением и терпеливым с ним обхождением. Все-таки, священник — это лицо, к которому испытывают наибольшее уважение, которое почитают. В Церкви так установлено, и поэтому некий кредит доверия к священнику уже существует просто потому что он батюшка, потому что в нем благодать, хотя, может быть, он еще себя и не проявил никак. Если он сумеет этим кредитом доверия воспользоваться, то спасет эту душу. — А если человек, напротив, все силы своей души и все свое время посвящает храму — не будет ли это эгоизмом по отношению к близким или к друзьям? — Думаю, что люди малоцерковные, нецерковные обязательно сочтут его эгоистом, потому что они ждут от него отдачи на сто процентов, а он делит свое сердце между ними и храмом, Богом, прихожанами этого храма. Это с их стороны своего рода ревность, и в общем- то это нормально. Думаю, каждый христианин должен быть к этому готов и, наверное, уже с этим сталкивался. Ничего тут не сделаешь. Тот, кто хочет быть другом миру, становится врагом Богу (Иак. 4, 4). Еще апостол сказал: «Если бы я человекам угождал, то не был бы Божиим рабом» (Гал. 1, 10). Поэтому, с одной стороны, никоим образом нельзя обижать людей, которые рядом с нами: наших родственников, наших близких, просто людей, с которыми мы оказались вместе на работе, на одной лестничной клетке. Ни в коем случае нельзя их обижать, их тоже нужно любить, это тоже наши ближние. А с другой стороны, каждый раз нужно размышлять: пойти ли в храм или поехать с родителями на дачу убирать картошку. Особенно это касается постов. По-моему, какую пищу есть — личное дело каждого человека. Поэтому, если мама обижается на то, что вы не едите борщ с мясом, думаю, надо немного потерпеть. Из своего опыта скажу, что моя мама тоже обижалась, а потом просто привыкла — не сразу, конечно, а через несколько лет — и даже потихонечку стала готовить для меня что-то постное. Бывает и другая крайность,— когда человек начинает ходить в храм и все остальное забывает. Забывает свои обязанности, забывает то, что у него дети или престарелые родители. Это особенно свойственно новоначальным. Конечно, пастырь должен эту крайность обличить и вразумить человека, чтобы он и Бога не забывал, но и ближних своих тоже не забывал. Потому что тот, кто не заботится о своих и особенно о домашних, тот хуже неверного и отрекся от веры (1 Тим. 5, 8). |
| Вот откуда многие встречи с будущими героями «Патерика». Хотя довольно скоро мне стало очевидно, что все-таки это очень особенный мир, и немного замкнутый круг — круг определенных представлений о жизни, со своим набором мифов и запретов, субкультурой. И «Патерик» — книжка еще и том, что мир этот иногда слишком закрытый, слишком ограниченный, со смещенными пропорциями. Он не равен ни христианству, ни тому огромному и сложному миру, в который все мы родились. — В книге подзаголовок — «чтение для впавших в уныние». И правда, она помогает. Почему? — Я не раз слышала от своих добрых читателей признания, что «Современный патерик» их действительно исцелил от уныния и, страшно выговорить, чуть ли даже не обратил в веру. Но трудно автору об этом рассуждать. Я думаю, что христианство настолько богато, в нем так много красок, что каждый реагирует на ту, что ему ближе, созвучнее. Сколько в нем радости, улыбки, смеха, даже иронии. Наверное, и «Патерик» проникнут чувством радости от того, что случилось 2000 с лишним лет назад, когда мир изменился и стал смеяться иначе, узнав, какова она, родительская любовь, когда в родителях — Бог. — Есть там рассказ про женщину, которая молилась за своих умерших родственников. Они были неверующими, и она хотела их спасти. Каждый раз она с радостью приступала к молитве, но только ничего не менялось. А потом раз — и изменилось, потому что «ни одно усилие не бывает напрасным». Удается ли жить с этим ощущением, или напрасных усилий очень много? — Мне кажется, это тоже вопрос веры. Я бы хотела верить, что напрасных усилий не бывает. Но что удачно в этом представлении — оно одинаково важно и для верующих, и для неверующих. Если все наши действия оставляют след в мире, то значит, что хотя бы поэтому смерти нет, это и про бессмертие тоже. Что и утешительно, и ответственно. — В книге «Бог дождя» рассказывается про юную прихожанку, студентку филфака, влюбленную в священника. Это автобиографическая история? — Что хорошо с литературой — даже если напишешь про себя, это все равно оказывается про многих. Потому что пересечение границы между реальностью и искусством превращает реальных людей в персонажей. Или вот спишешь священника не с одного, а с четырех батюшек, он все равно будет воспринят читателем как конкретный человек. После выхода «Бога дождя» я получила немало писем, в которых говорилось: «Эта история про меня. Я тоже влюбилась в батюшку». |
| Господь сподобил духовного руководителя. Руководитель старенький, он отошел ко Господу, и я, в частности, потерялся как бы. И ничего подобного найти не могу. Как тут быть? Все ищут духовников на стороне далече, где то там. Такой духоносный отец, старец. Вот что делать? На самом деле все открыто. Все батюшки доступны. И вот еще, Господь мне дал такого, но я его ослушался. Что здесь делать? Я знаю, что он не съест, можно подойти попросить прощения. Но как то очень неудобно. В этом случае, что вы посоветуете? -Ну, во-первых, вы счастливый человек, что вы в своей жизни соприкоснулись с духоносным духовником и священником. Который наверняка вам алгоритм духовной жизни обрисовал, и путь обрисовал. Поэтому даже те краткие слова и наставления, общие рекомендации, относящиеся конкретно к вам, это тоже очень и очень дорого в своей жизни. Как мы в мире имеем счастье общаться с отцом Кириллом, с отцом Иоанном Крестьянкиным. Эти встречи, они были не такие частые, но это было указание целого пути. Указание повседневной жизни, священнической жизни. И поэтому, хотя этих слов и этих наставлений было не так много, но они должны были исполняться жизнью. И вы счастливый человек, что вы в своей жизни имели такого духовника. Вы сказали, что духовник почил, Царствия ему Небесного, поэтому и дети с родителями живут не всю жизнь. Когда то и родителям приходится рождаться в вечность и уходить на тот свет. Кстати вот это выражение «на том свете». Какая же все-таки наша вера оптимистичная. Какая она мажорная, когда мы говорим « на том свете» или когда мы говорим «усопший». А тот, кто уснул, тот проснется. То есть мы говорим «новопреставленный». Преставился- перед кем представился? Перед Богом. Иногда в записках, когда родительские субботы, когда очень-очень много людей, порой не только прихожане, но и масса людей, которые редко ходят в храм, иногда пишут такие записки: «новопереставленный». И это тоже не ошибка, потому что он был в одном месте, а переставился в другое, а быть не перестал. Вот ваш духовник переставился в другое место. Что интересно, ведь эта связь реально существует. Мы в утренних и вечерних молитвах молимся за своих духовных отцов. Или здравствующих или почивших, и естественно они молятся о нас. А поискав духовника, того человека с которым вы имеете единодушие, единомыслие, как святитель Феофан, затворник Вышенский говорил: «Духовное руководство-дело совести», пред кем раскрывается душа- к тому и идите. Видите, какое скорое и гладкое решение: к кому раскрывается душа. А на деле, может быть, встретите препятствия, тоже совестные и не малые. |
| 32. Ответ на 28., В.Р.: критиков смущает совсем не то, что казалось бы должно смущать. Скажем, почему батюшки не писали аналогичных писем по поводу всех несправедливо посаженных? Осужденных за " распространение " например, самую большую черную дыру нашего ?К слову сказать, есть батюшки, которые окормляют заключенных и говорят много лет открыто обо всем этом. Так об этом и " критики " , которых Вы критикуете (извините, что без приглашения). Может быть, Вы просто не читали других материалов здесь на эту тему, это уже пятая, по-моему, там есть в комментариях подобные доводы. Но мне кажется, что те, кто делают это, то есть и ДО этого заступались и озвучивали пытки и несовершенства законодательства, борются за бедного Каклюгина, например, или подают ходатайства за пойманных с наркотиками, не оглашая публично, не призывая " писать в спортлото " - они не из этого списка... Да даже за Грозовского не было таких открытых писем, а ведь, вроде, свой он для этой тус... сообщества был. Но критики не про это. Их раздражает одно - что эти батюшки либералы и враги Иродового строя - идеологии, согласно которой интересы государства выше личных. " Западники " , стало быть. Так " западники " - это и есть " пятая колонна " , все правильно:) 31. ответ 25, Кирилл Д: - Вероятно, чего-то недопонимаю. Но, прочитав это письмо, вроде, ничего такого страшного не обнаружил. Не тянет оно на политическую прокламацию. А, в принципе, священнослужители - тоже люди со своими политическими убеждениями. Они могут быть разными. Вообще, " либеральных интеллигентов в рясах " неизбежно должно быть немало. Поскольку люди это образованные, а либерализм развит в большей степени в более образованном слое. Тем более, если речь идёт о гуманитариях. Да и прихожане их, наверно, значительной частью такие же либеральные интеллигенты. И, честно говоря, если уж говорить о какой-то опасности, то митрополит Иларион, честно говоря, " напрягает " куда сильнее. Он, тем более, совсем не рядовой батюшка, в отличие от " подписантов " . Или там " власовец " Георгий Митрофанов - а он тоже не простой сельский поп. Или вся эта история со Сретенской семинарией, явный удар по о. Тихону Шевкунову. Тоже тревожит это всё. На этом фоне письмо священников как источник какой-то повышенной опасности, честно говоря, не смотрится. Может, ошибаюсь. Либеральные православные священники со всего мира никогда бы не посмели написать подобное письмо, если бы у них не было за спиной поддержантов-вдохновителей в России. Является ими кто-то из священоначалия РПЦ или из власти, не отменяет важности, ныне происходящих в России событий. Столкновение лбами людей разных политических взглядов непременно приведёт и к противостоянию в церковной среде, целью которого есть - всё тот же развал страны при полном подчинении её внешнеглобалисткому контролю. Это звенья одной цепи. |
| Священника Дмитрия (Остроумова) и клику святых причислили как новомученика " . ...Теперь возникает вопрос о пятистах подписях, которые собрали протестующие. Правда, листок с подписями потерялся. Жительница, в руках которой он был, подозревает, что его украли, и на полном серьезе рассказывает мне, как один чиновник стоял рядом, он, наверное, у нее листок и вырвал. Я ее спрашиваю: " Как же он вырывал, а вы не заметили? " – " Да он, наверное, упал на землю, а тот его и подобрал " . Это, что называется, без комментариев... Сколько человек насчитывает протестная группа, сказать довольно сложно. Но о том, как собирались подписи, рассказывает глава прихода храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Федосьине, депутат муниципального собрания Ново-Переделкина Эрнест Макаренко: " Заявляю, что группа лиц, протестующая против строительства храма на Чоботовской улице, собирала эти подписи путем обмана прихожан и жителей района. Так, активисты этой группы пришли в воскресный день в храм Благовещения Пресвятой Богородицы в Федосьине и подходили к прихожанам храма с подписными листами, вводя их в заблуждение, говоря, что собирают подписи по благословению настоятеля храма " . (Интерфакс-Религия, 3.10.2011 г.) Жители убеждают приезжающих к ним корреспондентов, что якобы строительство ведется тайно, " под покровом темноты " . На самом деле строительства никакого нет. Что видно невооруженным глазом. Даже машины – и те стоят на прежнем месте. Есть только вагончики для будущих строителей. Так что это все " придумки " – от лукавого. Как и многое другое в этой печальной истории. У меня с самого начала было чувство, что на самом деле проблема не в храме. (Хотя и в храме тоже.) И я не ошиблась. Одна из жительниц проговорилась. " Мы вообще против любого капитального строительства , – заявила она мне. Вот все-таки где собака зарыта. Не нужно там некоторым жителям ничего. Они будут против любого строительства. " А чего же вы все-таки хотите? Что здесь должно быть? " – спросила я напоследок свою собеседницу. Этим вопросом я застигла ее врасплох. На секунду она растерялась, потом сказала: " А пусть здесь детскую площадку сделают! " " А как же вы будете свои машины ставить? " Она чуть-чуть подумала, потом выпалила: " А место еще останется " . " Ну, на десять машиномест – это максимум. Разве это решит проблему с парковкой? " Тут ей сказать уже было нечего. И она опять зачастила про свое – что она не против Бога, и прочее в том же духе – то, что с ходу приходило ей в голову. От лукавого. |
| Теоретически это обосновать, наверное, нельзя. Но за этим стоит какой-то странный и очень важный опыт души… Во всяком случае несколько священников, прошедших лагеря, говорили мне о времени своего рабства как о времени наибольшей духовной, внутренней, молитвенной свободы… У человека поздней античности и Византии было больше опыта несвободы, чем у современного западного человека. И в этом опыте страданий и боли, наверное, открывалось что-то большее, чем может понять современный человек среднеблагополучной судьбы… И монашество, которое столь выпукло оттенило и сформулировало православные пути стяжания духовности, родилось из поиска более узкого и тяжкого пути, точнее — из знания о том, что «в раю нераспятых нет», а древо познания, древо жизни есть — крестное древо… Об упрощенной протестантской трактовке этого стиха, как и многих иных мест Писания, можно сказать словами св. Григория Богослова: «Апостольское слово, только не по-апостольски понимаемое и изрекаемое» . Понятно, что такие интерпретации уже выходит из области филологии и начинают влиять на практику духовной жизни. А нужно ли непременно буквально исполнять все то, что предписано Писанием? «А ты, когда постишься, помажь голову твою» (Мф. 6, 17). Нам тоже пост надо начинать с мытья головы и помазания ее маслом? По правде сказать, никогда в своей жизни я не видел ни монаха, ни архиерея, ни прихожанина с намасленной головой. А чем мажут свою голову протестанты, когда постятся? Древесным маслом, которое имел в виду Христос? Или они считают возможным заменить древние косметические средства современными и воспользоваться продукцией компании Procter&Gamble? И вообще — действительно ли пост надо начинать с того, что помазать голову чем-нибудь блестящим? Или протестанты согласятся с толкованием , считающим, что смысл этого совета Спасителя вообще не имеет отношения к косметике и гигиене, но состоит в предупреждении о том, чтобы твой постовой труд не был в тягость для окружающих?.. Как однажды заметил Честертон, настоящего человека узнать нетрудно — у него боль в сердце и улыбка на лице. |
|
|
