| 6. Здравствуйте! В последние годы почувствовала потребность в церкви, в чтении Библии, в общении с верующими людьми, наверное, это и есть тоска по Богу. Пыталась ходить в православный храм. Службы ведутся на старославянском, практически непонятном языке. Что происходит на протяжении полутора часов службы — не очень понятно. Хорошо, что на русском поясняют, что причащаться могут те, кто исповедался. Кратенькое (на 2 минуты) чтение из Библии тоже уже на русском с комментариями — после окончания службы. Пыталась подходить к батюшкам по окончании службы и спросить, проводятся ли уроки приобщения к православной вере, отвечают, что нет, не проводятся, им некогда, слишком много дел. Охотно верю, что они творят много добрых дел, но новому человеку с тоской о Боге в душе трудно задержаться в православном храме. Хорошо, что оказался рядом с домом лютеранский храм, где регулярно проводятся уроки по изучению Библии. Больше года ходила на уроки, многое прояснилось, стало легче жить. Интересно, что лютеране-американцы, чтобы помочь россиянам постичь Библию, учат русский язык, изменили даты своих церковных праздников, подстроившись под традиции России, встречают душевным теплом и поддержкой всех, что ищет Бога. Службы проводятся на русском языке, проповеди интересные, минут на 20, заставляющие о многом задуматься. Поскольку прихожане сидят на скамьях, можно сосредоточиться на содержании и эмоциях службы, а не на своих уставших ногах. Библейские уроки проводятся и воскресные — для прихожан, и в другие дни — для тех, кто только знакомится с Библией. Понимаю, что нужно причащаться. Склоняюсь к конфирмации в лютеранской церкви. Она мне понятнее и разумом, и тянет туда душевная теплота священников и прихожан. Думаю, что важнее то, что я христианка и приобщаюсь ко Христу, как он велел, читая Библию и регулярно причащаясь, чем то, к какой конфессии я принадлежу. Вопрос мой в том, планируются ли изменения в православной церкви, чтобы сделать ее ближе и понятнее людям, ищущим Бога? Почему православные пастыри не заинтересованы в «ловле человеков», а занимаются многими, наверняка полезными делами, восполняя недочеты в работе социальных служб? |
| Евгений Кустовский: – Могу добавить только одно. В нашем храме существует практика, которую можно порекомендовать другим храмам, поставить для прихожан аналои, на которых можно было бы разместить тексты молитв, чтобы видеть их во время богослужения. Ведущий – священник Алексий Уминский: – В каждом храме песнопения поют на разные мелодии. От кого зависит этот выбор, – от вкуса прихожан, от настоятеля или от регента? Евгений Кустовский: – Поскольку последней инстанцией остается регент, то своим студентам я советую придерживаться следующих критериев выбора песнопений: соответствие стилю службы, благословение настоятеля, воспринимаемость и подпеваемость прихожанами и технические возможности хора. Священник Сергий Правдолюбов: – Я считаю, что решает только настоятель, а не регент. Если, тем более, настоятель закончил музыкальную школу или Гнесинское училище, и знает, что и как нужно петь, то именно он должен руководить, конечно согласованно с регентом. Ведущий – священник Алексий Уминский: – У нас есть еще звонок в эфир. Слушаем Вас. Телезрительница: – Я считаю, что музыка на богослужении не нужна, а простое пение в храме помогает молитве. Ведущий – священник Алексий Уминский: – Спасибо за Вашу реплику. В последнее время духовные песнопения, великопостные в том числе, звучат на концертах. Как Вы к этому относитесь? Не считаете ли это профанацией, некоторой подменой? Священник Сергий Правдолюбов: – Это скорее является проповедью. Евгений Кустовский: – Согласен с отцом Сергием. Концерт тоже может быть разным. Если в этом концерте есть миссионерство, если он доносит до слушателей характер песнопений, то это душеполезно. Ведущий – священник Алексий Уминский: – Спасибо, отец Сергий, спасибо, Евгений Сергеевич, за интересную беседу. Не так давно, в начале ХХ-го века, в России было широко принято Великим постом устраивать великопостные концерты. Эта традиция в последнее время возрождается. И, наверное, это неплохо. Ведь и в храме можно петь как на концерте, а можно и на концерте петь как в храме. |
| Прежде всего я подумал, что нашему настоятелю уже больше 80 лет, и некоторое время назад у него была очень серьезная операция на сердце. В какой-то момент я осознал, что надо все делать, чтобы он оставался дома. Но зная, как скрупулезно настоятель относится к служению, я понимал, что это будет непросто. Много раз я с ним об этом разговаривал. Когда вышел указ городских властей о том, что те, кто старше 65 лет, должны оставаться дома, отец Александр согласился. Он мог быть исключением, мог выходить, но он решил подать пример прихожанам. И прихожане все больше и больше оставались дома. Еще 26 марта я провел трансляцию молитвы о прекращении эпидемии из дома. Показал отцу Александру видеозапись и сказал, что ее смотрели несколько сотен человек. Ему это очень понравилось. В тот же вечер мы начали первую трансляцию служб из храма. Мы транслировали все главные богослужения. Потом у меня возникла идея служить в формате “один плюс один плюс один”: священник, помощник и один прихожанин, который представляет всех. Мы начали служить так, с символическим присутствием народа. Сразу после этого Святейший Патриарх обратился ко всем с призывом оставаться и молиться дома. Когда началась Страстная седмица, отец Александр не мог остаться дома, и возглавлял богослужения. Пасхальную литургию служили все клирики, из певчих было два человека, и были те, кто обеспечивал трансляцию. В результате заболели священники, певчие, алтарник и ребята, которые осуществляли трансляцию. Таким образом, никто из прихожан не заразился в храме. А ведь в огромном приходе все могло бы быть намного хуже… С теми прихожанами, которые все же заболели, это произошло не в храме. Главная мысль, которая дает мне силы и надежду – это слова Христа «Пастырь добрый полагает жизнь свою за овец». Вот это именно тот случай. Я рад, что это я заболел, а не наши прихожане. Мне грустно, от того, что болеет настоятель, но, наверное, это тоже символически правильно. И слава Богу, что несмотря на его почтенный возраст, его болезнь протекает довольно легко. |
| Сергей С. 12 февраля 2014, 15:39 Юлии (2014-02-04 12:43): Держитесь, Юлия, ведь всё возможно с укрепляющим нас Господом! Представьте, что такого человека Господь ждёт, как он ждал любого из нас! Ведь Он же любит всех без исключения!!! Он только ждёт обращения человека, ждёт, когда сердце у человека смягчится, и всячески этому содействует. Давайте и мы будем терпеливы, и будет нам награда за это от Господа Всемилостивого Бога! И представьте, какая же будет радость на Небе и на земле, как обрадуетесь и Вы в том числе, когда произойдёт обращение такого человека! А когда Вас кто-либо " задевает " - молитесь за него, и, скорее всего, будете чувствовать облегчение. Подай вам Бог этого! Спаси, Господи! Юлия 4 февраля 2014, 12:43 Кроме приходящих в храм по большим праздникам, есть и ещё группа таких, кто тоже обладает " повышенной эмоциональной чувствительностью " . Я именно из таких, только начинающих свой путь как прихожане. Хочу сказать, что лично у меня эта самая чувствительность и даже уязвимость проявляется не к указаниям или критике со стороны тех, у кого я учусь церковной жизни - им я только благодарна. А вот смущаюсь я, когда сталкиваюсь с небрежением и уверенностью (спокойной уверенностью, безо всяких сомнений!) людей, активных, если можно так выразиться, " поперёк происходящему " в храме. Понимаю, что грешу; наверное, это для смирения мне. Но вот сейчас, пока я не тверда, не получается возлюбить того, кто протискивается к иконе во время Херувимской... Хотя бы локтями не так энергично работали... ольга 3 февраля 2014, 19:42 Не знаю кого Нина защищает, думаю хулиганов. На своем опыте скажу, что по долгу службы часто бываю в командировках и неизменно хожу в храм. Люди здороваются в храмах между собой и со мной. Никто не смотрит на меня косо, хотя и видят первый раз и по взглядам понятно, что им интересно кто я. А, что у нас бывает на Крещение за ВОДОЙ, прихожане идут крест целовать, а толпа давит СВЯТОЙ ВОДЫ набрать, пришлось спинами батюшку закрыть, чтобы не столкнули! А батюшка, всех просил благоговейно набирать ВОДУ!Ну и что ему делать, улыбается с горечью: погибну, так в Рай (после Причастия)! |
| В идеале да, в идеале молодой священник должен какой-то все-таки пастырский приобрести, но иногда сама жизнь церковная, реалии наши заставляют направлять такого священника в какие-то приходы, где кроме него никого нет. Ему нужно и служить, и исповедовать, и совершать требы в храме, за его пределами, и произносить какие-то проповеди, наставления. Поэтому здесь ему приходится всё это уже с самого начала осуществлять в своей пастырской деятельности. Но я думаю, что в этом ничего такого страшного нет. Лишь бы не было каких-то перекосов, лишь бы человек такой не возомнил себя младостарцем, не начал давать советы. Да, мудрые, да. Порой, да, вселенской глупости, как говорил кто-то из классиков, да. Главное, чтобы он подходил к этому с рассуждением. Ну а человек, который исповедуется, он же исповедуется перед Богом. И если такой священник не стремится стать руководителем своих пасомых, а принимает исповедь, читает разрешительную молитву, может быть, что-то посоветовать может, но так осторожно, с осознанием пастырской ответственности, то почему бы и нет. Я еще раз подчеркну, иногда сама жизнь церковная, наши сегодняшние реалии заставляют направлять в отдаленные приходы таких вот молодых священнослужителей. Владыка, вот у вас есть такой, наверное, всё-таки уникальный опыт, не часто встречающийся, — служение в самых разных уголках нашей страны огромной. Ну, понятно, что есть какие-то там особенности места и прочее. А вот в связи с этим есть ли особенности прихожан, церковной жизни, вот какое-то ощущение? Сильно оно меняется, потому что, с одной стороны, где бы мы ни оказались, входишь в храм — ты понимаешь, что ты дома, вот оно вроде как всё то же самое. А с другой стороны, наверное, это тоже не всегда так? Вы знаете, в каждой епархии, в каждом регионе есть какие-то свои особенности церковной жизни. Есть даже, если хотите, внутренний какой-то менталитет прихожан. И на это откладывает отпечаток прошлый путь, который прошла епархия, как складывалась церковная жизнь в этом регионе в советское время. |
| — Что самое тяжелое для Вас сейчас в Вашем служении? — Очень не хватает времени, и иногда не хватает сил. Порой, кажется, что просто невозможно объять все то, что нужно сделать, все то, что нужно успеть, для того чтобы приход развивался гармонично и правильно. Много административной нагрузки по стройке. О финансах — Отец Григорий, я посмотрела, у вас в храме свечки за пожертвования, книжки за пожертвования. Где вы берете средства? Потом, я думаю, пожертвованиями не собрать на строительство, наверное? — И наш маленький храм построен таким образом, и большой тоже храм строится за счет нашего прихода. У нас среди прихожан есть люди и очень бедные, и скромного достатка и среднего достатка. Есть люди, довольно обеспеченные, которые имеют возможность… — Вы хотите сказать, что большой храм тоже за счет прихода строится? — Есть у нас среди наших прихожан люди, которые имеют возможность значительными суммами поддерживать строительство. Такими, общими усилиями, кто понемножку, кто побольше, строится. Главное, что сегодня Церкви нужно — чтобы люди больше узнавали бы о Христе — Вы, в общем-то, можно сказать, что всю жизнь в Церкви. Видите какие-то изменения? Что изменилось за время, так скажем, вашего сознательного пребывания в Церкви, сегодня по сравнению с тем, как было, например, 20-25 лет назад. — Разумеется, жизнь поменялась за это время кардинально вместе с теми тектоническими сдвигами, которые произошли вообще в жизни всей нашей страны. Многое поменялось и в жизни церковной. Когда я ребенком прислуживал в алтаре отцу, то даже создать при приходе воскресную школу было делом почти невозможным. Выйти куда-то за пределы прихода было совершенно немыслимо и невозможно. Церковная жизнь сосредотачивалась на совершении богослужений. Это центр, это самое важное, особенно, когда совершается литургия, но вокруг этого центра тоже должно что-то расти. Сейчас у нас ситуация кардинально другая, сейчас трудно себе представить приход, в котором не было бы воскресной школы. Сейчас приходы активно участвуют в жизни очень многих учреждений. Приходят туда, где действительно это очень нужно, где есть нужда в этом: в тюрьмы, в больницы, к тем людям, которые нуждаются в евангельском слове, в утешении, в поддержке, в помощи. |
| Способы привести людей в храм разные. Они зависят от места, где служит священник, внешнего окружения, от того, село это или город, кто рядом находится — воинская часть, или больница, или дом престарелых, или интернат. Главное — чтобы люди чувствовали, что священник любит то, чем он занимается, и любит их, а не относится к ним потребительски. Пусть священнослужитель спросит самого себя: всё ли я делаю для того, чтобы приходская жизнь менялась в лучшую сторону? Чтобы люди не уходили из храма, а, наоборот, приходили? Если этот вопрос есть, если есть у священнослужителя потребность в том, чтобы трудиться не только в ограде церковной, но и за её пределами, если он ищет возможности, как прийти к людям, как выйти им навстречу, то тогда, я думаю, ему самому становится понятно, что надо делать и как себя вести. Всё зависит от нас. Трудности преодолимы — Что самое трудное в служении архиерея? — Трудно выделить что-то самое трудное. Мне бы, наверное, труднее всего было ничего не делать. Или видеть, что то, что ты делаешь, никому не нужно. Конечно, у каждого человека в жизни есть разочарования, когда ты вкладываешь душу, сердце, а потом видишь, что это не нужно, или неправильно используется, или неправильно понято. Но так бывает, наверное, не только у архиерея. Когда ты занят своим делом, когда ты любишь это дело, понимаешь востребованность того служения, которое тебе приходится нести, любые возникающие трудности ты воспринимаешь как не самые трудные. У меня были трудности, но я не был в ситуации, когда побеждают уныние, апатия, печаль, и не знаешь, что делать. Когда видишь, что горит храм, который ты строил, вложил в него душу, а в него два снаряда прилетели — трудно? Да, трудно. Когда священник оставляет приход — тоже трудно. Наверное, примерно одинаковые чувства испытываешь в эти моменты. Когда людей убивают, которых ты знал, которые были твоими прихожанами — трудно. Когда вокруг клевета, ненависть, вражда друг с другом, или непонимание того, что ты хочешь объяснить, или непонимание друг друга в среде духовенства — это тоже трудные вещи. Но это не те трудности, которые могут привести к отчаянию. |
| «Ничего, поживем еще», — говорила ему баба Аня Фото: Unsplash Умер кот-урод. Так его многие называли. А хозяйка баба Аня звала его просто — Кот. Те, кто близко их не знал, очень удивились, когда сам отец Евгений, всеми любимый батюшка, пришел этого кота хоронить. Елена Кучеренко Не отпевал, конечно. Но взяли они с бабой Аней ящичек, положили туда Кота и на батюшкиной машине отвезли на кладбище. Закопали аккурат рядом с тем местом, которое старушка для себя самой выбрала. И отец Евгений кошачий холмик даже святой водой окропил. А кто в курсе был, одобрил: — Таких котов только так и надо хоронить. По-православному. Кот-христианин был. Баба Вера, как и старая Анна, тоже прихожанка отца Евгения, даже добавила, прослезившись: — Царствие Небесное Коту! Вот урод! Странный это был Кот. Правда — урод. Сложно сказать, какого он был цвета. Полиняло-облезлого. Старый, наверное. Вместо хвоста обрубок. То ли откусил кто-то в драке, то ли живодеры отрезали. Оторвано было у него и одно ухо. А второе — кривое. И сам Кот был каким-то кривым, хромым и с глупыми, удивленными, перепуганными глазами. Как будто в мясорубке побывал. Откуда Кот взялся в том дворе, никто не знает. Баба Аня первый раз увидела его, когда двое соседских мальчишек кричали: «Вот урод!» и кидали в него камнями. Один даже попал. Кот жалобно пискнул, остановился и посмотрел на обидчика своими странными глазами. Не зло, а как-то обречено, как будто спрашивал: — За что? — А ну брысь отсюда, хулиганье! — застучала по земле баба Аня своей палкой. — Оно ж живое! Мальчишки со смехом убежали, а Кот покосился на старушку и задумался. Коты ведь тоже умеют задумываться. Подумал-подумал и поковылял по своим кошачьим делам. Но время от времени оборачивался. Потом увидела баба Аня, как шпыняет Кота от их подъезда соседка Зина. Холодно было, зима, и он, наверное, хотел погреться. — Пошел вон отсюда! — Зин, ты чего ногой-то его? — всплеснула руками баба Аня. — Живое же. Она вообще все живое жалела. — Да ну, урод какой-то! И так ссаньем воняет. |
| У Маши, когда она родилась, был такой мудрый взгляд, что мне тогда казалось, будто ее глазами на меня смотрит Бог По понятным причинам меня эта история растрогала до слез. И я пригласила эту женщину приезжать к нам в храм, чтобы Маша ее обнимала. Вспомнила сейчас. Знаете, как было, когда у меня младшая дочка только родилась? У нее первый месяц, наверное, был очень серьезный и как будто бы даже мудрый взгляд. И вот она смотрела всё время на меня этими своими мудрыми глазами пристально-пристально. Как будто в душу заглядывала – что там у меня. И мне тогда казалось, что этими ее глазами на меня смотрит Бог. И чего-то ждет. Наверное – принятия и благодарности. Настоящая отсталость «Дочка – аутистка, – читала я дальше. – Когда батюшка при открытых вратах поднимает руки, то дочь встает напротив него и тоже поднимает руки. Как-то прихожанка спросила ее, что она чувствует. И дочь ответила: “Мне приятно”. Я спросила прихожанку – почему она спросила об этом, ведь раньше не спрашивала. А та ответила, что у Вики была блаженная улыбка». Еще вспомнила – про особых людей в храме. Но это уже про взрослого. Это было на вечерней службе перед помазанием. Стояли священники со свечами, потом вынесли Евангелие. А прямо напротив меня на другой стороне стоял один наш прихожанин, сейчас он уже умер. Хотя он приходил на службы самостоятельно, у него явно было что-то с психикой. Умственная отсталость – точно. Он плюс-минус нормально говорил, правда, не всегда нормальные вещи. А лицо его чаще имело бессмысленное выражение. И вот стоял он с этим своим бессмысленным выражением и глазел по сторонам. Я, правда, тоже глазела – вместо того, чтобы молиться. Не знаю, что там было у меня с выражением. Начали читать Евангелие. А человек этот – напротив меня. И тут лицо его меняется – прямо в одну секунду. Оно вдруг стало не только осмысленным, но прямо одухотворенным. Он смотрел своими глазами – светлыми, глубокими – куда-то вдаль, поверх всех и как будто что-то видел, что не видела я. Или Кого-то. Это было настоящее чудо. |
| В.Е.: С 2006 года я там. Мне все очень нравится, и сколько я смогу, сколько сил Бог мне даст – я буду столько служить. – Особенность таких отдаленных храмов в том, что это настоящая приходская семья, так называемых «захожан», наверное, у вас очень мало. Люди, которые к вам приходят, целенаправленно идут в этот храм, они становятся постоянными прихожанами, и формируют приходскую семью. Так ли это? Н.Ф.: Последнее время можно так сказать. Самые старые прихожане все давно друг друга знают, еще с Пантелеимона все. А сейчас развернулась усиленная работа о. Анатолия, добровольческая социальная служба у нас организована, несколько веточек там уже выросло, сестричество милосердия. Общение есть, ведь невозможно служить вместе, не общаясь, поэтому стала такая теплая семейная обстановка. Хотя «захожане» тоже бывают. – Вот, кстати, о «захожанах»… Вы на очень ответственном месте трудитесь, вы практически на передовой в храме. Очень многие люди, которые первый, второй, даже третий раз переступают порог храма, к священнику подойти боятся, какую бы мы разъяснительную, миссионерскую работу ни вели, объясняли, что священники такие же люди, и совсем не страшно к ним обращаться, они всегда подскажут и помогут, тем не менее, бытует мнение, что священник – как бы немного «не от мира сего». И не могут люди подойти к батюшке, задать вопрос, спросить совета. А к вам, наверное, с вопросами, с просьбами обращаются очень часто, и то, как вы ответите, как встретите – от этого порой зависит дорога человека к Богу, не прервется ли она. На ваш взгляд, какова роль таких служителей церкви в приведении человека к Церкви, к вере? Н.Ф.: В храме служить очень ответственно, а у нас в киоске особенно, потому что наш киоск находится прямо в самом храме, у нас нет выделенного отдельного помещения. Мы наблюдаем, как люди ведут себя в храме, и все вопросы, конечно, к нам. У людей очень много суеверий. Мы сталкиваемся с этим, да, наверное, в любом киоске, в любом храме с этим сталкиваются. Нужно людям ответить на вопросы грамотно, разубедить их в их суевериях, потому что суеверия сильнее, чем вера присосались к душе человеческой. А последнее время люди стали самонадеянными, гордыми, их трудно бывает переубедить. Часто слышишь, например, такое: женщина набирает много свечек, на каждого члена семьи, подходит к подсвечнику и начинает от лампады зажигать свечку и ставить, их уже столько, что она до лампады дотянуться не может. Тихонечко подходишь и говоришь, что лучше зажигать от свечек, чем от лампады, это и правильнее. Слышишь: «что вы понимаете? Кто вас таких бестолковых тут посадил? Почему я должна от чужих свечек чужую энергию на себя забирать? Мне нужно от лампадочки зажечь»… Вот такое можно услышать… Надо стараться объяснить как-то людям, но не всегда удается, может нам иногда такта не хватает... Что встречаешь даже агрессию, что «буду жаловаться на вас архиерею, вы такие бестолковые тут сидите, безграмотные, а мне это сказал сведущий человек»… |
|
|
