| Могут ли у священника быть друзья? О дистанции между прихожанами и пастырем 29 июня, 2016 О дистанции между прихожанами и пастырем Разговор об особенностях дружбы между священниками и прихожанами продолжает игумен Нектарий (Морозов), настоятель храма Святых первоверховных апостолов Петра и Павла (Саратов). Игумен Нектарий (Морозов) Священник — тоже человек Могут ли у священника быть друзья? На первый взгляд, чудной вопрос, такой, что хочется пожать плечами и ответить на него другим вопросом: ну а почему же, собственно говоря, священник представляется кому-то человеком, непременно обреченным на одиночество? И тем не менее порой священника об этом спрашивают. А иногда… А иногда он спрашивает об этом же самого себя. Впрочем, тут, конечно же, необходимо определиться: о чем именно мы говорим? Каждый священник с кем-то играл в детстве, где-то учился, возможно, где-то работал до принятия священного сана. И, разумеется, с кем-то знакомился, с кем-то сходился более или менее близко, а с кем-то и дружил. И было бы странно, если бы впоследствии люди, ставшие для него когда-то близкими, может быть, даже родными, вдруг куда-то исчезли бы из его жизни и причиной этого стало бы его рукоположение. Нет, думаю, что у большинства из нас, пастырей, есть друзья, которых мы любим, которыми дорожим и с которыми ни за что не расстанемся — даже в том случае, если перемены, произошедшие когда-то в нас, не произошли в них и наш выбор им непонятен. Нам может быть с ними подчас непросто, но мы их любим, молимся о них и несмотря ни на что рады общению с ними. Почему? Потому хотя бы, что и они любят нас и нами дорожат. А если речь о друзьях детства, то они еще и помнят нас такими, какими не помнит, наверное, уже никто, кроме, разве что, родителей наших. И этого не перечеркнешь, не отменишь, да и не надо — перечеркивать и отменять. После хиротонии Но могут быть и другие друзья — не то, чтобы иного сорта и вида, не то, чтобы менее важные и дорогие для нас… Но в каком-то отношении они действительно иные — поскольку познакомились и сдружились мы с ними уже тогда, когда сделались священнослужителями, когда наш сан, а подчас даже и внешний вид стали тем, что вне зависимости от нашей воли всегда будет отличать нас от всех прочих людей. |
| Разделы портала «Азбука веры» Задайте вопрос о православном христианстве Сегодня посетила литургию, в другом храме, на службе молитвы произносятся очень быстро, при этом используется микрофон, купол высокий и совершенно невозможно разобрать слов. Батюшка читает молитвы у алтаря, там тоже эхо. Хор где то поет, но его не видно. До этого посещала храм, где четко слышно слова и понятна молитва. Поэтому хочу спросить, имеет ли значение, что на службе важно понимать слова или достаточно только присутствовать, чтобы исповедоваться и причаститься? Наверное нужно все таки ходить в тот храм, где комфортно и чувствуешь гармонию? Похожие вопросы 6 Ответов Ну, зачем же мучить себя и мириться с чьим-то безобразием... Понимать молитвы необходимо, иначе получается шаманизм какой-то. Мне кажется, что среди храмов тоже должна быть разумная " конкуренция " . Небрежно, торопливо служите - потеряете приход, община разойдётся по храмам, где служат благоговейно. Да вы правы в данном храме мало прихожан, хотя храм не очень давно построен, все красиво, блестит, иконы новые. В другом, в котором я была прежде тесновато, он старенький, все простовато,но чувствуешь себя действительно,как дома. Прихожан много и служители очень внимательные, всегда выслушивают на исповеди всех и никуда не торопят Наверное нужно все таки ходить в тот храм, где комфортно и чувствуешь гармонию? Комфорт и гармония - не главное во время богослужения. Например, храм может быть старинным, но поруганным, разграбленным и заброшенным в советское время, а сейчас его восстанавливают. Там может не быть отопления, на голову капать с дырявой крыши - никакого комфорта. Но при этом будет молитва - искренняя и живая. Также в храме может служить батюшка без особых певческих данных, со слабым голосом, да и хора хорошего, такого что заслушается, в храме может не быть. Никакой гармонии. Но батюшка при этом усердный молитвенник, хороший проповедник, да и просто добрый человек, а на хоре у него три бабушки ему под стать. Я знаю много приходов, где трудятся такие простые батюшки и нет профессиональных хоров. Но прихожане там всегда есть. Потому, что они идут туда не к батюшке и хору, а ко Христу. Хотя и личность священника играет не последнюю роль. |
| Священник в деревне вчера, сегодня и завтра один и тот же, и прихожане – те же. Без любви тут никак Важная особенность деревенского прихода – постоянство, неизменяемость, думаю, можно так сказать. В этой ситуации есть некая неизбежность, обреченность. Наверное, это особенность деревенского крестоношения – и для пастыря, и для паствы. Без любви тут никак. Священник вчера, сегодня и завтра один и тот же, и прихожане – те же. И так год за годом. Новое лицо, не случайное (приехал кто-то могилку убрать, заглянул в храм), из местных, – приятная, радостная редкость. Горожанин может выбирать: здесь душно (или: тесно, скучно, от священника луком пахнет и т.п.), пойду в другой храм. Священник в городе тоже не всех своих чад постоянно и сразу видит: сегодня один пришел, завтра другой, послезавтра третий. Новые лица, опять же, всегда есть. Особенностью является и выраженная зависимость числа приходящих в храм от сезонных работ (посадка огородов, сенокос, уборка картошки и т.п.) в теплое время года и от погоды: в сильные морозы (а они у нас бывают) людей меньше. Хотя однажды, помню, жуткий мороз был, возвращаюсь домой со всенощной и думаю: завтра, наверное, никто не придет. Так пришло людей в два раза больше, чем обычно. В городе это меньше заметно и мороз не так страшен: в транспорте тепло, а вот летом в дачно-отпускной сезон тоже «спад», но не так выражен. Можно сравнить: ожидал десять – пришло пятеро. Или: ожидал двести (в городе) – пришло сто. Чувствуете разницу? На первых порах своего служения я, как и полагается, думал, что мало людей приходит из-за того, что я плохой. По пословице: «Каков поп, таков и приход». Но потом эти помыслы меня оставили. Смысл этой поговорки верный, но он – в другом, не в числе, а в образе мысли, поведения. Один деревенский пастырь возглашал: «Мир всем!» И добавлял: «И тебе, Егоровна!» – так как кроме Егоровны больше никого в церкви не было. Грустная особенность: на нашем приходе почти нет молодежи. Возможно, причиной тому свойственная молодым людям легкомысленность, возможно – отсутствие рабочих мест, но, думаю, дело и в нас – не можем ключика подобрать к юношам и девушкам, не можем зажечь в них огонек веры… |
| В Деяниях рассказывается, как были избраны первые диаконы – те, кто в церкви отвечал за социальное служение. Но важно отметить, что социальная деятельность в этом случае была направлена на членов самой церкви. Также и в Средние века весь народ считался одной христианской общиной, и русские идентифицировали себя прежде всего по религиозному признаку, назывались крестьянами, то есть христианами. К сожалению, как мы видим, вся разнообразная благотворительная деятельность церкви никак не направлена на самих же верующих. На приходе могут быть сестричества, которые активную помощь оказывают где угодно, но не у себя на приходе. Как правило, никто не знает, какие проблемы у прихожан, которые уже много лет ходят в тот или иной храм. Почему бы действительно не организовать диаконическое служение в храме? Прежде всего – для своих же, чтобы верующий знал, что в сложной ситуации ему точно помогут в его родном храме, и чтобы сами члены приходской общины знали тех прихожан, которым эта помощь нужна. Да и патриарх подчеркивает, что социальная работа прежде всего должна быть направлена на приход: «Скажите, пожалуйста, а у вас много нуждающихся?» В ответ я видел растерянное выражение лица. Давал наводящие вопросы: «Ну, наверное, есть среди прихожан пожилые женщины, которые прожили тяжелейшую жизнь, мало что доброго на своем веку повидали, а на старости лет стали совершенно одинокими?» «Ну да, вроде как есть». «А по именам вы их знаете?» «Нет». «И списка у вас тоже нет?» Вот тогда и возникла мысль о необходимости развивать эту деятельность — совершение добрых дел — на приходах. Ведь священник призван проповедовать христианские ценности, передавать людям некое послание, побуждая их совершать добрые дела. Но как же это послание будет восприниматься, если в самом приходе добрые дела не совершаются?» Исцеления Христа тоже носили только вспомогательный характер по отношению к главной задаче — проповеди Царства Божия. Именно поэтому так часто Он просил исцеленных не рассказывать о том, что произошло, так как не хотел, чтобы Его воспринимали сугубо как волонтера или благотворителя, помогающего в сложных жизненных ситуациях. |
| — А что касается общения с прихожанами? — С прихожанами я тоже стараюсь придерживаться нейтралитета. У нас есть прихожане разные. Есть сторонники действующей власти, есть ее противники. Я стараюсь каждого выслушать, каждого понять. И не говорю им, как они должны голосовать, должны ли они идти на протесты или нет. Я абсолютно не имею права этого говорить. Пришла ко мне на исповедь пожилая прихожанка, сторонница действующей власти, и жалуется: «Вы знаете, у нас дома противостояние, потому что я за действующую власть, а они — мои дети, внуки — против. Мы спорим, чуть ли не до мордобоя доходит». Она спрашивает у меня совета, как ей быть. Я, естественно, говорю: «Ну, давайте как-то с миром, с любовью, не надо драться, не надо друг другу ничего доказывать. Давайте мы будем уважать позицию друг друга». А что еще я могу сказать? Даже были у меня ситуации, когда меня спрашивали: «За кого мне голосовать?» Я никогда не говорю, за кого. Я говорю: «Как считаете нужным». И даже когда я не согласен с человеком, я говорю: «Это ваше право. Вы можете голосовать за того, за кого считаете нужным». — Сейчас, наверное, самая большая трагедия в том, что, получается, силовики бьют своих же людей. А когда все это закончится, как вам кажется, как простить друг друга? Как научиться жить рядом друг с другом? — Наверное, это самое сложное. Потому что сейчас, к сожалению, агрессия очень большая в обществе. Люди очень обижены на ситуацию — и с той, и с другой стороны, в общем-то говоря. Надо прямо говорить, что и сторонники действующей власти возмущены тем, что все так происходит, и противники тоже возмущены по понятным тоже причинам. Но все это рано или поздно закончится, так или иначе. И, конечно же, людям придется рядом друг с другом жить. Уже сейчас слышны слова, что с учителями они здороваться не будут, уважать их не будут, потому что учителя считали голоса на участках. А куда нам деться? Все равно рядом живем, мы все равно вместе. Можно высказать свою позицию, можно сказать, что вы не правы, как мы считаем. Но надо же как-то жить дальше. Никто же никуда не денется, все мы остаемся здесь, на этой земле, рядом. |
| Там, где отсутствует истинная вера, на ее место приходит суеверие, язычество, заигрывание с неким незнакомым, неизвестным миром, в который ты не веришь и посмеиваешься над ним, но строго исполняешь его предписания. Потому, что это точно от тебя ничего не требует в смысле ответственности. Если ты становишься христианином и начинаешь наполнять свою жизнь христианской символикой, настоящими смыслами, то эти смыслы начинают тебя менять и ты начинаешь жить ответственно, потому что невозможно по-другому. А языческие, оккультные символы ни к чему не обязывают, как кажется. Но при этом ты все равно стараешься соответствовать: надеть какую-то специальную одежду, что-то под столом прокукарекать или, наверное, сейчас надо поржать под столом, если год лошади. У кого-то год синей деревянной лошади. А у нас — год Христа. Поэтому, кто как встретит Новый год, так и проведет. Кто на кого хочет быть похожим, тот будет на того похожим. Мне кажется, что если кому-то нравится быть похожим на синюю, деревянную лошадь, то может внешне он останется человеком, но внутренне подобие приобретет. Старые новые традиции Помню, что в свое время у нас на Рождество в Москве не везде причащали, например. Как и на Пасху. Сейчас, Слава Богу, есть другая традиция, когда на Рождество причащают во всех храмах. Это очень здорово, замечательно. Появились традиции, которые были забыты. Они сейчас существуют во всех храмах и во всех приходах. Это детские спектакли. Возникли традиции, которых, наверное, не было в дореволюционной России, может быть только на Украине, на Западе — это вертепы. Не те спектакли, которые тоже сейчас как традиция прекрасным образом развивается. Но еще вертепы, которые делаются к Рождеству как образы пещеры, где родился Христос. И вот у нас рядом в храме святого князя Владимира уже несколько лет делается потрясающий вертеп изо льда. Мы позавидовали и в этом году тоже в нашем приходе сделаем вертеп, но не изо льда, а, наверное, из деревянных конструкций. И мне пришла в голову, может быть такая, немного дерзкая мысль: изобразить трех волхвов и вырезать у них вместо лиц круги. Чтобы каждый из прихожан мог сфотографироваться и почувствовать себя волхвом, приносящим свои дары ко Христу. Так что, приходите все к нам в храм. У нас будет прекрасный вертеп и каждый будет иметь возможность побыть «немного волхвом». |
| С моим отцом, священником, они дружили. Помню посиделки с чаем в доме причта возле храма. За окном синие сугробы, звонят к вечерней. Вспоминаю раздумчивые, как бы наощупь ответы классика на мои, тогда начинавшего писать, резвые расспросы, общение совсем узким кругом и кругом более широким, с прихожанами, как случилось однажды зимой 2000-го, когда Распутин как бы подводил черту под неким периодом жизни - своей и страны. К счастью, осталась аудиозапись того уникального разговора. Глубокие и горькие слова о России, со временем только приобретшие какое-то завораживающее измерение. В них - сдержанность и исповедальность, убежденность и растерянность. Правота искренности. Рад возможности опубликовать их (для удобства чтения разбив на главки). Сумрачные мысли, в которых страсть к праздничному снегу. " И народ - это не Россия, и власть - это не Россия " Я заранее прошу прощения за то, что, наверное, не смогу ваши надежды оправдать. Я всегда без всякого удовольствия шел на такие встречи. Я знаю, что они необходимы, особенно необходимы были тогда, в начале 90-х годов, в середине 90-х годов. Но в последнее время создается впечатление, что они ничего совершенно не меняют. Может быть, есть люди, которые получают от них удовольствие или пользу, но в основном, мне кажется, аудитория утверждается в своей правде, это тоже немало. Приходят, чтобы послушать, побыть вместе. Но что можно получить от человека, который выходит сюда? Казалось бы, ну совершенно ничего не получается у нас, все наши подвиги, громко говоря, все наши старания ни к чему не приводят. Во что сейчас превратился патриотизм, трудно сказать. Он разделился уже на секты какие-то, и эти секты продолжают еще делиться. Наша вера в Россию, конечно, остается нашей верой в Россию, хотя, наверное, уже немало подточена последними годами, когда остается столько вопросов и совсем мало ответов. Я не буду говорить о положении экономическом, да и не нужно этого, вы прекрасно всё знаете, говорить о культуре тоже, наверное, не очень-то нужно, потому что вы смотрите телевидение, бываете и на концертах и просто видите, что сейчас происходит, кто сейчас в культуре главенствует, кто задает тон. Как было поначалу, так и остается, только с еще большим напором, с еще большей бессовестной рекламой эти люди идут, идут и идут. Понимаете, и там, наверное, уже работа впустую, потому что того, кого они могли очаровать своим искусством, они уже очаровали. Кого они могли погубить, они погубили уже. И вот сейчас мы стоим в определенном числе, как с той, так и с другой стороны, стоим друг напротив друга, вернее, живем вместе, рядом, не соглашаясь друг с другом и понимаем, что пока сделать ничего нельзя. |
| – Высокая рождаемость характерна только для тувинцев или для русских, которые там живут, тоже? – Нет, для русских она не характерна, исключения, конечно, есть. Есть многодетные русские семьи, но, как правило, это многодетные тувинские семьи. Среднее количество семей в тувинской семье – это пять. Это среднее, у кого-то бывает и семь, и девять. Много случаев, когда тувинцы принимают крещение семьями. Каков средний возраст в семье – такой получается средний возраст и прихожан. Были, конечно, на приходе пожилые женщины тувинской национальности, которым уже за 80 лет, и самое интересное, что они составляли актив храма, были самыми боевыми прихожанками. Много людей среднего возраста – 40-50 лет. К сожалению, молодежи на приходах мало. Но это характерно и для всех других регионов. – Если взять этнический состав прихода, то как он соответствует этническому составу Республики? Большинство прихожан – это русские? – Я бы даже не сказал, что большинство прихожан – это русские. Русских, наверное, половина. По крайней мере, когда я служил, то соотношение приближалось к 50 на 50. Но как я уже заметил, не только русские и тувинцы составляют православные общины Тувинской епархии. Это также люди других национальностей. Среди моих духовных чад были хакасы, православные татары. Мне кажется, не совсем правильно говорить о национальном составе прихода, потому что Православие – оно наднационально. – Да, это понятно, но несколько лет назад я общался на православной ярмарке в Перми со священником из одного храма Тувы, и батюшка говорил, что очень тяжело идет воцерковление коренных тувинцев, что они агрессивно настроены к Церкви. – Я бы не сказал, что прямо все агрессивно настроены, но очень многие. Очень многие тувинцы относятся к Православной Церкви, как к чему-то чуждому. Прийти тувинцу в храм – это примерно тоже самое, что для нас русских людей зайти в мечеть. Как для нас мечеть – нечто чуждое и непонятное, так и большинство тувинцев относятся к православному храму как к чему-то инородному, что не свойственно данной среде. В свое время один мой хороший знакомый, тувинец, которые исповедует шаманизм, сказал, что до того, как он начал общаться со мной, он считал Православие некой скверной. Он говорил примерно так: « Для меня зайти в православный храм означало – оскверниться. Теперь я могу спокойно зайти в православный храм, и я знаю, что ничего плохого в Православии нет, и его надо изучать, потому что Православие, христианство – это мировая религия». |
| – Относительно христиан, живущих на земле, да: их главный смысл заключается в осознании себя человеком, который имеет возможность спасения, которому дана такая возможность и который имеет все средства для спасения. Но мы по своей лености, немощности, суетности этим пренебрегаем и попадаем в такие страшные ловушки, которые нас отдаляют от Бога. И вот, когда человек это видит, честно признает, он просит Господа, чтобы Он даровал ему силы – а силы дает Дух Святый в таинствах – дал силы бороться с грехом. Дал силы идти по пути спасения, дал силы, укрепив наш слабый, увечный, греховный человеческий ритм жизни, для того, чтобы в нем оставаться христианином всегда и везде, во всякое время дня и ночи. – Понятно. Тогда вопрос, который, наверное, волнует многих прихожан, да и не только прихожан, но и священнослужителей. Не кажется ли вам, что слова этих молитв, как и других молитв, зачастую не доходят до молящихся или пытающихся помолиться людей? Слишком слова молитв непонятные, слишком тихо их читают, или, что еще страшнее, слишком много суеты и веточек, которые «непременно надо освятить», и в этом, по мнению многих, заключается главный смысл сегодняшнего праздника. Не заслоняет ли собой зачастую обряд содержание? Гораздо больше внимания уделяется внешнему – этим самым пресловутым веточкам, – нежели внутреннему, о чем как раз вы и говорили. Вероятно, имеет смысл распечатывать тексты этих молитв и давать их прихожанам – чтобы они их знали. – Веточки тоже необходимы, чтобы человеку на глазах показать животворящее действие Духа Святаго. Мертвая, казалось бы, ветвь, которая осенью, зимой выглядит совершенно безжизненной, с наступлением весны начинает расцветать, цвести, выходят листья и потом выходят плоды. Вот эта зелень древес, она напоминает нам о животворящем действии Духа Святаго на человеческую иссохшую душу. Хотя, конечно, это только напоминание внешнее о внутреннем делании. И, конечно, бывает очень обидно, когда суета в храме отвлекает людей от молитвы. Сложно представить, если в каком-то большом соборе, особенно если нет усиливающей аппаратуры, в конце храма кто-то услышал бы, что там читает священник или архиерей, стоя на коленях в царских вратах. |
| — Ну а русские прихожане всё-таки есть? — Их – меньшинство. В 99% случаев это вышедшие замуж соотечественницы. Например, есть у нас женщина, человек из научной среды, которая познакомилась с мужем в России и приехала ещё в 90-е годы. Несколько человек приехало пять или шесть лет назад. Есть несколько смешанных пар, которые я повенчал, и которые благополучно исчезли из поля зрения прихода. У некоторых из них появились дети, и у кого-то я крестил ребёнка в православной Церкви, а кто-то уже крестил детей в католической. — А есть ли среди ваших прихожан те, кто уехал совсем недавно из России по политическим мотивам? — Абсолютно никого. По-моему, это всё абсолютно надуманно. — Случается, что студенты, которые приезжают на учёбу, потом решают не возвращаться? — Насколько я знаю, почти все студенты возвращаются домой. Правда, один студент, с Украины, который помогал нам делать сайт, не вернулся на родину, уехал в Амстердам, там женился. — А каково социальное положение прихожан-эмигрантов, их культурный уровень? — Наверное, нужно говорить о бывшем социальном статусе приехавших. Ведь здесь всё обнулилось, все стали полностью равны и находятся в одинаковых условиях, будь то главные инженеры, люди с двумя высшими образованиями и люди без высшего образования. Здесь они чаще выполняют работу по уходу за стариками, по уборке и так далее. Я знаю случаи, когда люди, которые у себя на родине были бандитами, бежали в Венецию от проблем. А здесь, придя к Богу, становились другими. То есть было реальное, зримое перерождение. А что касается общекультурного уровня – он разный. Хотя в основном наши прихожане — люди простые. Мы пытаемся потихонечку что-то делать в смысле образования, ведь люди восприимчивы к культуре… Например, в ближайшее воскресение с прихожанами едем в Равенну – смотреть знаменитые мозаики. Народ воспринял это позитивно, несмотря на то, что раньше могли только согласиться на паломнические поездки. Скоро поедем в Аквилею – в этом городе тоже есть чудесные мозаики. — Сложности местной жизни? |
|
|
