| – У нас на приходе проводится традиционная лотерея с главным призом – тортом-медовиком. После того, как 2 года подряд выиграли вы, пошла шутка, что лотерею проводить нужно, а главный приз сразу отдать Марице. Как вам такой вариант? Или лучше все-таки пусть и другие полакомятся? – Я ничего для этого не делала, так получилось. Два года подряд выигрывала этот торт – мне даже самой было стыдно ( смеется). Сразу отдавать мне? Нееет, пора заканчивать с тортиками – с поеданием, во всяком случае. Но удачу в лотерее, конечно, будем испытывать и в дальнейшем – куда же деваться. С Марицей Бордюговой беседовал Дмитрий Злодорев Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите " Ctrl+Enter " . Поделиться Комментарии Закрыть Закрыть 4. Ответ на 3, Владимир С.М.: Согласен с Вами. 3. Ответ на 2, Советский недобиток: – Наш настоятель отец Виктор Потапов говорит, что у американских прихожан перед русскими есть преимущество, поскольку они могут слушать службу на родном языке, а между русским и церковнославянским все-таки есть разница. – Но он тоже иногда во время службы читает какие-то вещи по-русски, чтобы люди лучше понимали. (с) , Я-то, глупый, всегда считал за преимущество наличие церковнославянского языка. Не удивился бы, если бы прочитал такой текст в " Фоме " у Легойды или ещё где, но на православии.ру - неожиданно... 2. Без комментариев. – Наш настоятель отец Виктор Потапов говорит, что у американских прихожан перед русскими есть преимущество, поскольку они могут слушать службу на родном языке, а между русским и церковнославянским все-таки есть разница. – Но он тоже иногда во время службы читает какие-то вещи по-русски, чтобы люди лучше понимали. (с) , 1. Да уж, наше Православие. ру. ... – Марица, расскажите о своем имени. Я его нигде не встречал, и в святцах его, наверное, нет. http://clck.ru/35UpMZ Сообщение для редакции Закрыть Закрыть Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. |
| Многие говорят: «Бог у меня в душе и в храм мне ходить не нужно». Наверно, эти люди просто не читали Библию: где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф 18:20). Бог там, где сильная молитва. Особенно молитва братская. Нельзя говорить, что люди сторонятся Церкви потому, что не хотят утруждать себя постами и долгими службами. Мне кажется, часто это происходит просто от незнания: у них нет опыта этой самой братской молитвы. Когда в Прощеное воскресение на чине прощения все становятся друг перед другом на колени — прихожане, священник — у меня в душе растет такое чувство единения с людьми, которого, наверно, я нигде больше не испытываю. Если бы мы всегда так умели просить друг у друга прощения, как в те минуты церковной службы, на земле царили бы мир и добро. А многие люди просто не знают такой Церкви! Дай Бог им узнать — и чтобы не было слишком поздно. Я часто вспоминаю своего отца. Всю жизнь он прожил атеистом. Родился в 1919 году, стал пионером, потом комсомольцем, вступил в партию. Человек военный, он был мягким с родными, но жестким на службе, если дело касалось принципов. В войну папа был контужен, и когда ему исполнилось восемьдесят лет, врачи обнаружили у него в мозге кисту: «Отдавайте его в психиатрическую клинику, одна вы не справитесь». Но папа остался с нами: он то забывался, то был буйным. Однажды я осторожно спросила: «Папа, можно я позову отца Сергия, он тебя соборует?» Он согласился. От отца батюшка вышел потрясенный: «Владимир Викторович встал и… подпевал все псалмы и молитвы. На вопрос, откуда он знает тексты, рассказал, что когда был маленьким, сбегал из дома и тайком пел в церковном хоре». Представляете, в самое атеистическое время он, ребенок, принял в свою душу зернышко веры, и оно проросло перед самой его смертью. Наверно, это и есть тертуллианово «душа по природе христианка»! Я очень радуюсь, что и мама моя, которой сейчас восемьдесят четыре года и которая тоже не была верующей, пришла к Богу. Почему зрители любят Нину Для меня актерская профессия — это не тщеславие и не погоня за сверхпопулярностью. Конечно, если актера не знают, он не актер. Но в моем деле можно быть счастливым, только когда общение со зрителем перерастает в любовь, когда во время спектакля что-то в душах у людей переворачивается. Меня коробит, когда мою героиню из «Кавказской пленницы» Нину называют первым секс-символом СССР. Разве таким словом это называется? Мне кажется, Нину любят потому, что с ней хочется дружить, а ее красота и обаяние — это чистота плюс надежность. И непреходящий интерес зрителей к картине Гайдая — это не просто узнаваемость, а любовь. Профессия актера ведь не исчерпывается равнодушным «О, знакомое лицо, да это же этот — из телевизора!». Профессия наша не про это, а про то, чтобы благодаря нам зрителям было хоть немного легче жить: актер никогда не даст излечения, но может своей игрой подарить надежду на выздоровление. Чему меня научил цирк |
| Ум, знай свое место! В журнале «Фома» я прочёл интервью с физиком из Сарова И.Г.Жидовым. Он сказал: «Да, физики без священников – современные папуасы. В чём особенность физика? В чём его, так сказать, профессиональная болезнь? Я полагаю, что профессиональная болезнь физика-теоретика – гонор, гордыня ума. Если у него не будет гордыни ума, он не состоится как специалист. 25 марта, 2010 В журнале «Фома» я прочёл интервью с физиком из Сарова И.Г.Жидовым. Он сказал: «Да, физики без священников – современные папуасы. В чём особенность физика? В чём его, так сказать, профессиональная болезнь? Я полагаю, что профессиональная болезнь физика-теоретика – гонор, гордыня ума. Если у него не будет гордыни ума, он не состоится как специалист. ПИСЬМО в газету «Логос»: В журнале «Фома» я прочёл интервью с физиком из Сарова И.Г.Жидовым. Он сказал: «Да, физики без священников – современные папуасы. В чём особенность физика? В чём его, так сказать, профессиональная болезнь? Я полагаю, что профессиональная болезнь физика-теоретика – гонор, гордыня ума. Если у него не будет гордыни ума, он не состоится как специалист. Если он не будет уверен, что он умом дойдёт, решит любую новую задачу, которую никто до него не решал, он не состоится профессионально. А гордыня ума, как известно, самое тяжёлое искушение. Поэтому нужны люди, которые понимают эти и другие проблемы, понимают специфику деятельности. И такие люди – слава Богу – есть. На одной из исповедей батюшка меня остановил и говорит: «Ты исповедуешься, как пожилая прихожанка. Тебе Господь талант дал, родители – образование, а ты исповедуешься, как старенькая прихожанка. Что у тебя за грехи, подумай!» Пришлось напрягаться…» И вот я решил, что, наверное, тоже должен как-то иначе строить свою исповедь. Раньше мне это в голову не приходило, казалось – грех есть грех. Если я высокомерен бываю, так это не от ума, наоборот. Каждый, уверен, сталкивался с гордыней невежды. Жидов хоть умный. А глупец, который думает, что знает всё лучше всех, начинает рассуждать и судить обо всём подряд – и о космосе, и о Боге, и о Евангелии, в общем, как в стихотворении Самуила Маршака «Дурак»: |
| 6. Здравствуйте! В последние годы почувствовала потребность в церкви, в чтении Библии, в общении с верующими людьми, наверное, это и есть тоска по Богу. Пыталась ходить в православный храм. Службы ведутся на старославянском, практически непонятном языке. Что происходит на протяжении полутора часов службы — не очень понятно. Хорошо, что на русском поясняют, что причащаться могут те, кто исповедался. Кратенькое (на 2 минуты) чтение из Библии тоже уже на русском с комментариями — после окончания службы. Пыталась подходить к батюшкам по окончании службы и спросить, проводятся ли уроки приобщения к православной вере, отвечают, что нет, не проводятся, им некогда, слишком много дел. Охотно верю, что они творят много добрых дел, но новому человеку с тоской о Боге в душе трудно задержаться в православном храме. Хорошо, что оказался рядом с домом лютеранский храм, где регулярно проводятся уроки по изучению Библии. Больше года ходила на уроки, многое прояснилось, стало легче жить. Интересно, что лютеране-американцы, чтобы помочь россиянам постичь Библию, учат русский язык, изменили даты своих церковных праздников, подстроившись под традиции России, встречают душевным теплом и поддержкой всех, что ищет Бога. Службы проводятся на русском языке, проповеди интересные, минут на 20, заставляющие о многом задуматься. Поскольку прихожане сидят на скамьях, можно сосредоточиться на содержании и эмоциях службы, а не на своих уставших ногах. Библейские уроки проводятся и воскресные — для прихожан, и в другие дни — для тех, кто только знакомится с Библией. Понимаю, что нужно причащаться. Склоняюсь к конфирмации в лютеранской церкви. Она мне понятнее и разумом, и тянет туда душевная теплота священников и прихожан. Думаю, что важнее то, что я христианка и приобщаюсь ко Христу, как он велел, читая Библию и регулярно причащаясь, чем то, к какой конфессии я принадлежу. Вопрос мой в том, планируются ли изменения в православной церкви, чтобы сделать ее ближе и понятнее людям, ищущим Бога? Почему православные пастыри не заинтересованы в «ловле человеков», а занимаются многими, наверняка полезными делами, восполняя недочеты в работе социальных служб? |
| Поэтому нужны люди, которые понимают эти и другие проблемы, понимают специфику деятельности. И такие люди - слава Богу - есть. На одной из исповедей батюшка меня остановил и говорит: " Ты исповедуешься, как пожилая прихожанка. Тебе Господь талант дал, родители - образование, а ты исповедуешься, как старенькая прихожанка. Что у тебя за грехи, подумай! " Пришлось напрягаться... - С одной стороны, сегодня много говорят о том, что большинство ученых - были и есть -люди верующие. С другой, существуют данные социологических опросов, которые свидетельствуют, что это не совсем так в среде современных ученых. Что в этой связи можно сказать о вашем институте? Какова ситуация? И.Жидов: Не путайте ученых, которые получают принципиально новое знание, занимаются высокой теорией и тех, кто (утрирую) из формулы создает конкретные предложения. Первых не так много и они, как правило, были и остаются людьми верующими. Но, повторяю, речь идет о людях, формирующих принципиально новое знание: Коперник, по-своему верующий Эйнштейн и многие другие. Сейчас настолько размылось понятие " ученый " , что даже просто ремесленник от науки, сродни средневековому ремесленнику, просто открывающий книжку или вызывающий формулу из компьютера и подставляющий туда цифры, тоже считается ученым. Ученый - создатель принципиально нового знания. Такие люди в подавляющем большинстве - верующие, как ни странно. Я не знаю атеиста, создавшего какую-нибудь физическую теорию. Что касается нашего института - не стоит идеализировать Саров. По-настоящему верующих людей среди сотрудников института не так много. БАТЮШКА СЕРАФИМ - И все же вернемся к основной теме нашего разговора: преподобный Серафим. Наверное, у вас, живущих в Сарове, есть какое-то свое, особенное ощущение Серафима Саровского, свои истории, связанные с Саровом и с Преподобным. Можете поделиться? И.Жидов: У меня в жизни был весьма примечательный случай, связанный с моим переездом в Саров. Моя тетушка прожила девяносто пять лет, умерла от простуды. Необыкновенно здравомыслящая, прекрасный почерк, гимназию кончила, замужем была за настоящим лейб-гусаром. Когда я приехал работать в Саров, она мне писала. Естественно, куда - никто не знал - просто был адрес почтового ящика и все. Никто не знал, где я работаю. И вот в одном из первых писем от нее я читаю: " Игорь, ты в Сарове что ли? " Представьте: это все в ситуации полной секретности, когда никто ничего не знал, и когда самые близкие родственники понятия не имели, где я... |
| - Ваш приход помогает больным детям, которые приезжают лечиться в Италию из Украины и других бывших советских республик. В чем эта помощь заключается? - Это тоже одна из важных и интересных страниц нашего служения. Приехав в Италию, я узнал, что многие дети из Украины, Грузии, Киргизии, России лечатся от лейкемии в городе Монза, и начал их посещать, причащать, рассказывать им Закон Божий. Когда у нас не было храма, мы служили в часовне этого города. В этом году посчастливилось проведать парня в Житомирской области, который мне прислуживал, пономарил во время Божественной литургии в больничной часовенке в Монзе. Сейчас он дома, вылечился, я был счастлив его увидеть. Благотворительная ярмарка Потом наше служение развилось в такую сеть во многих городах. А сейчас мы организовываем благотворительные ярмарки и передаем средства в Украину для лечения деток. Мы также помогаем беженцам, присылаем много вещей в виде гуманитарной помощи. - Вы много лет служили в Киево-Печерской Лавре. Наверное, скучаете по ней? - Конечно, очень сильно скучаю. Когда я приезжаю, чувствую легкость, радость, все забывается. Совершенно иные ощущения. Конечно, Милан, его святыни важны, но Лавру ничем не заменишь. Кстати говоря, наши посещения святынь в Милане напоминают самим миланцам, каким богатством они располагают. Настоятель в базилике святого Виктора говорил: «Как хорошо, что вы приходите и помогаете моим прихожанам сердечно молиться у святыни». - Не возникает ли конфликтных ситуаций или проблем в окружении католических приходов? - Итальянцы очень гостеприимны, в основном благожелательно настроены и поощряют деятельность наших приходов, которые помогают им возрождать христианскую жизнь. В 2006 году, когда я приехал в Италию, второй конфессией страны было мусульманство, а через несколько лет благодаря нашей диаспоре православные заняло это место, чему католики очень обрадовались. Они ищут пути сближения с православными. Беседа с прихожанами Миссия Православной Церкви продолжается, и я всегда говорю своим прихожанам: «Не забывайте, что это наша миссия, мы не случайно здесь, мы призваны помочь Западной Европе справиться с секуляризмом». Это очень большая проблема Европы, люди теряют веру, особенно молодежь, храмы пустеют, детям некому передать веру. А там, где есть наши приходы, где их жизнь развивается, они сами свидетельствуют об этом. |
| – Вот еще чего я не могу понять, – сказал лейтенант. – Почему ты – именно ты – остался, когда другие бежали? – Не все бежали, – сказал священник. – Но почему ты-то остался? – Однажды, – сказал священник, – я сам задал себе такой вопрос. Дело в том, что не сразу встает перед человеком выбор между двумя путями – вот этот хорош, а этот плох, – поэтому легко запутаться. В первый год мне как-то не верилось, что надо бежать. Ведь церкви сжигали и раньше. Сами знаете, сколько раз это бывало. И я подумал: останусь, ну, скажем, еще на месяц, посмотрю, может, все образуется. Потом… вы и не представляете себе, как быстро летит время! – Стало совсем светло, дождь кончился; жизнь идет своим чередом. Полицейский прошел мимо двери и с любопытством заглянул в хижину. – Знаете, до меня внезапно дошло, что на много миль вокруг нет больше ни одного священника. Закон о вступлении в брак доконал их. Они бежали – и правильно сделали. Был у нас один священник, который всегда осуждал меня. Я, знаете ли, болтун, вечно трепал языком. Он говорил – и правильно говорил, – что я бесхарактерный. Он бежал. Может быть, это смешно, но я почувствовал себя как когда-то в школе. У нас там был великовозрастный задира, который долгие годы наводил на меня страх, в конце концов его выгнали. И мне уже не надо было считаться с чьим-то мнением. Прихожане – те ничего. Прихожане меня любили. – Он улыбнулся, покосившись на скорчившегося янки. – Ну, дальше? – хмуро сказал лейтенант. – Так вы, пожалуй, все обо мне узнаете, – с нервным смешком сказал священник, – к тому времени, как я… сяду в тюрьму. – И хорошо. Надо знать своих врагов. – Тот священник был прав. Как только он скрылся, я совсем сдал. Так и пошло – одно за другим. Я стал пренебрегать своими обязанностями. Стал пить. Мне, наверно, тоже надо было бежать, потому что мною овладела гордыня, а не любовь к Богу. – Он, сгорбившись, сидел на ящике – маленький, щуплый, в поношенной одежде мистера Лера. Он сказал: – Гордыня свергла ангелов с небес. Хуже гордыни ничего нет. Мне думалось: вот какой я молодец – остался, когда все другие бежали. А потом я решил, что такому храбрецу можно жить по своим законам. И перестал поститься, перестал служить мессы. Уже забывал читать молитвы. И вот однажды, пьяный, томясь одиночеством… ну, знаете, как это бывает, я зачал ребенка. Всему виной моя гордыня. Я возгордился, потому что не убежал. Проку от меня было мало, но я не убежал. Да, проку было не очень много. До того дошло, что в месяц и сотни причастников не набиралось. Если бы я уехал, я причастил бы в десять раз больше. Вот как человек может ошибаться – думаешь, что если тебе трудно, если грозит опасность… – Он слабо взмахнул руками. |
| Всегда говорю родителям, что не надо ругать детей за то, что они не вешают одежду, если для них нет доступной вешалки, такой, куда ребенок, вернувшись с прогулки, может повесить пальто или куртку. Сколько скандалов у мам с детьми за то, что «опять пришел и бросил». И ты смотришь, как это должно было бы быть. Мама говорит: «Но, он же должен попросить, чтобы я помогла ему повесть одежду». Наверное, должен. Но ты просто повесь крючочек на уровне глаз ребенка — и вопрос будет исчерпан. Нужно видеть потребности всех членов семьи. Да, кто-то любит на плечики вешать одежду, кто-то на крючки. Тут надо всем поговорить, обсудить, что вам важно в прихожей. Кому-то, может, вообще ничего не важно. Да, но тогда вы делаете это под себя. Но и, опять же, имейте в виду, что прихожая — это всегда «визитная карточка» дома. Потому что человек заходит и сразу что-то видит в прихожей. И как вы обустроите ее — это тоже важный момент. Кроме того, прихожая — это еще и место, где есть зеркало, где мы переобуваемся и переодеваемся. Мне рассказывали про женщину, которая была директором большого завода, а дома она очень любила печь пирожки. И вот представляете, какая смена ролей. То есть у нее была семья (муж, дети маленькие) и в то же время крупный завод, связанный с техникой, на котором работали в основном мужчины. И ей в прихожей нужно было не просто снять пальто, переобуться, переодеться, а и психологически адаптироваться к ситуации «здесь и сейчас», перестроиться, переключить себя, что ли. Особенно это важно для женщин учителей, для психологов. Я пришла домой быть женой, мамой, женщиной. Я сняла это пальто — и все, я больше не учитель, не директор. И вот зеркало, оно иногда очень помогает на самом деле. Дальше гостиная. Гостиная от слова «гость». Давайте сначала рассмотрим функционал, функцию гостиной. Что мы делаем в гостиной? — Проводим свободное время. — Проводим свободное время, да. — Отдыхаем, встречаем гостей. — Встречаем гостей. Да, слово «гость». Иногда я у женщин спрашиваю: «А вы вообще на диване в гостиной сидите?». Одна женщина мне ответила: «Вообще-то, если честно, я где-то лет через 10 поняла, что диван у меня есть». Представляете, за 10 лет она ни разу туда не присела, ни разу! Да потому, что вот куда обычно спешит женщина? |
| И уже тогда люди разделились на тех, кто их соблюдает и поддерживает и тех, кто категорически отказывается соблюдать эти санитарные меры. А дальше ситуация нарастает. Естественно, количество заражений и смертей у нас увеличивается. И приглашение Патриарха остаться верующим дома воспринимается еще более остро. И, к сожалению, вплоть до того, что наше чиноначалие, тех епископов, которые поддерживают этот взгляд, обвиняют в ереси или в отказе от веры, в предательстве веры, в предательстве Христа. Какие-то такие слова используются. Мы можем, наверное, это расценивать, как позицию отрицания, как невозможность пока еще встретиться с реальностью. И у меня, конечно, много возмущения по этому поводу, очень много боли, много страха про то, что какова цена вопроса. Потому что, конечно, вероятность заражения очень высокая, когда людей много в храме, когда люди прикасаются к предметам. Но я попыталась тоже вглядеться и понять этих священников, этих настоятелей, которые это делают. Я думаю: «Боже, ну что вами движет, почему вот вы так?» Что стоит за этим, что движет человеком, что он переживает, когда он, будучи настоятелем, священником, берет на себя вот такую страшную позицию и говорит: «Нет, мы не будем это исполнять. Это предательство веры, это рушит наши основы религиозные, это отречение от Бога. Мы истинные верующие. У нас есть молитва. С нами Бог, мы не заразимся». И призывают прихожан, я знаю примеры из храмов, когда служащие священники призывают прихожан приходить и говорят: «Что вы, маловерные, дома сидите? Приходите, продолжаем. Не отрекайтесь от Христа». Страшная вещь. Пытаюсь понять, что движет этими людьми, что движет каким-то конкретным священником, который занимает такую позицию. Пока могу понять только в контексте того, о чем мы сегодня говорим — через отрицание и через утверждение своей позиции. Потому что, когда я пытаюсь поставить себя на место такого священника и вглядываюсь в это, думаю: «Что он делает? Какую внутреннюю задачу психологическую человек решает?» Он не просто говорит сам: «Окей, я не боюсь заразиться, я не буду ничего стерилизовать»? Но он призывает свою паству, с амвона со всем своим авторитетом, а власть священника в сознании верующих у нас все-таки велика, тоже вот такую позицию занять. |
| " Существует ли " половой вопрос " в Церкви? " Реплика по поводу публикации пастырских наставлений о. Максима Козлова Андрей Рогозянский :: 05 августа 2005 Заранее прошу прощения, что по данной теме высказывается мирянин. Но, наверное, мирянам тоже известно нечто о пастырстве, как пастырям – о жизни мирян. Руководство священника есть самостоятельная задача, решения которой бывают более или менее удачными, что представляет вполне очевидную тему для рассмотрения. Если же так, тогда не должны быть совсем бесполезными или дерзкими практические наблюдения и оценки пасомой стороны, перед которой в некотором роде пастырь единственно раскрывается как пастырь, а не как собрат и коллега по " иерейскому цеху " . К сожалению, жанр рассуждений подобного рода, заметки по типу " приходское пастырство глазами мирян " у нас в Церкви никак не представлены. И на то есть понятные причины: во времена всяческих плюрализмов и демократий редкий удержится от уколов начальствующего и борьбы за права и свободы. А потому в лучшем случае мы имеем жизнеописания тех, кого можно назвать настоящими пастырями, – выдающихся духовников, старцев, подвижников; в худшем же, кухонные пересуды и какие-нибудь пасквильно-карикатурные опусы, наподобие ардовских, в которых священники изображаются уже вовсе не священниками, а кастой и кланом, увязшим в " мелочах жизни " . Тем не менее, для нашего брата актуальней всего " срединный " вопрос – не о том, какими бывают святые пастыри или, напротив, чем бывают грешны люди в рясах, но что за священники служат от нас в ближней округе и на что можно рассчитывать, а от чего поостеречься тем, кто ищет духовного руководства; что воспринимать буквально, а что поправкой на разницу в опыте и положении? Не ошибусь, если скажу: за последние годы в среде православных втихомолку получила развитие своеобразная и осторожная диалектика отношения к батюшкам, как к тем, с кем приходится держать ухо востро. Увы, часто эта потайная диалектика сводится к наружной елейности при фактическом безразличии к слову священника. Но правда и то, что разомкнутая связь между прихожанами и клиром имеет причиной практически полное отсутствие в Церкви дискуссий на тему искусства руководства прихожанами и принципов " квалификационного соответствия " священника принятой на себя духовнической и учительной роли. |
|
|
