Он писал по этому поводу: " " Правильны " напевы древних, также " правильно " пение и позднейших творцов. Местные напевы не " уклонение " , не " искажение " правильных печатных напевов; они такое же самостоятельное, местно-народное творчество, имеющее одинаковое право на существование, как и творчество древних... Как нередко в убогом деревенском храме, в глуши, у старца-дьячка приходится слышать порой мелодию, которая отдает такой далью времени, такой девственной простотой, такой силой чувства, на которые не променяешь иной самой модной нотной мелодии нашего времени... Не попала такая мелодия в печатную книгу случайно только потому, что ее никто не подслушал из тех людей, которые печатают книги " . 4 июня 1921 года съезд духовенства Тута­евского уезда избрал Василия Константиновича на кафедру епископа Тута­евского. В том же году он был пострижен в мантию с именем Вениамин и хиротонисан во епископа Тутаевского, викария Ярославской епархии, став одним из ближайших помощников правящего архиерея митрополита Агафангела (Преображенского). Тутаевская паства во владыке Вениамине обрела архипастыря, который своим истовым богослужением, праведной жизнью, дарами проповеди и рассуждения привлек к себе сердца многих. В 1927 году епископ Вениамин был арестован и заключен в ярославскую тюрьму. Следователь потребовал от епископа рассказать о своих поездках по уезду, а также о том, какого содержания проповеди он произносил в храмах, и ответить на разного рода свидетельства против него, которые имеются в распоряжении ОГПУ. Владыка сказал: " После обедни в соборе 12 июня я указал как на печальное явление, что часть публики предпочла базар церковной молитве, и обратился к молящимся с призывом хранить праздники, а для труда употреблять шесть дней, данных Богом, напоминая о древнем еврейском пророке, который обличал еврейский народ за нарушение суббот... Обращался с призывом хранить церковные уставы, в частности говорил о постах, о религиозном воспитании детей как основе нравственности, призывал все браки совершать с церковным благословением, обличал разводы...

http://religare.ru/2_89339.html

Василий Константинович писал по этому поводу: « " Правильны " напевы древних, так­же " правильно " пение и позднейших твор­цов. Местные напевы не " уклонение " , не " искажение " правильных печатных напевов; они такое же самостоятельное, местно-народное творчество, имеющее одинаковое право на существование, как и творчество древних... Как нередко в убогом деревенском храме, в глуши, у старца-дьячка приходит­ся слышать порой мелодию, которая отдает такой далью времени, такой девственной простотой, такой силой чувства, на которые не променяешь иной самой модной нотной мелодии нашего времени. Не попала такая мелодия в печатную книгу случайно, только потому, что ее никто не подслушал из тех людей, которые печатают книги». Но самой важной и существенной для Василия Константиновича в церковном пе­нии была сторона религиозная. «Религиоз­ная цель, – писал он, – самая главная в церковно-богослужебном пении. Религиоз­ная цель – первая и последняя цель всего совершающегося в храме. Народ стоит и, как эхо, вторит несущимся мелодиям или же мысленно, безмолвно следит за ними и как бы складывает их где-то в душе своей, собирая запас церковных песен. С годами накапливается этот запас, образуя в конце концов знающих по памяти все общеупотре­бительное церковное пение. С раннего дет­ства слышались эти мелодии, из года в год повторялись они, врезались в слух, в па­мять. Из совокупности распевавшихся мелодий, вместе с чтением, со всем церковным распорядком, с внешней обстановкой созда­ется годами и глубоко запечатлевается в сознании, в душе соответственный религиоз­но-церковный уклад представлений, обра­зов, чувств, настроений, но где все на своем месте, все в стройном порядке, где давно проложены как бы хорошо проторенные тропинки, ведущие душу к небу, к Богу». С проведением глубоких общественно-политических, но малопонятных крестьянам реформ, с началом войны 1914 года перед народом стало возникать все больше про­блем, которые требовали объяснения, и прежде всего с точки зрения религиозной, нравственной. В 1915 году архиепископ Ярославский Агафангел (Преображенский) организовал при Ярославской кафедре проповеднический кружок, в который были приглашены наиболее авторитетные и та­лантливые пастыри-проповедники, препо­даватели семинарии, и среди других Васи­лий Константинович. На участниках круж­ка лежала обязанность произносить пропо­веди за богослужениями в различных хра­мах епархии.

http://fond.ru/kalendar/931/veniamin/

тысяч бывш. российских военнопленных. Когда возникли трудности с их проживанием из-за недостатка средств и отсутствия персонала, иером. Питирим получил у тур. властей разрешение привезти с Афона монахов, чтобы они смогли оказать помощь рус. солдатам. В нач. янв. 1919 г. он в последний раз побывал на Афоне. Братия Свято-Андреевского скита уговаривала его остаться и больше не возвращаться в Россию. Но как позднее П. писал в автобиографии, «на мне были ответственные дела - подворья в Константинополе и главное поручение от Святейшего Патриарха». Передав к-польские подворья и попечение о военнопленных представителям афонских монастырей, в сер. февр. 1919 г. иером. Питирим прибыл в Одессу, затем отправился в Москву, доставив грамоту К-польского патриарха лично патриарху Тихону. По благословению патриарха настоятель Донского мон-ря архиеп. бывш. Херсонский и Одесский Назарий (Кириллов ; впосл. митрополит) возвел иером. Питирима в сан архимандрита. Через нек-рое время архим. Питирим вернулся в Одессу. К 1920 г. все имущество афонских обителей в России было национализировано, однако храмы подворий оставались действующими. На одесском Андреевском подворье проживавшие там 60 насельников практически не имели средств к существованию, и тогда архим. Питирим добился выделения земли в 50 верстах от Одессы, у села Кузьменко, близ станции Еремеевка, для монашеской «Курто-Андреевской артели по совместной обработке земли», что серьезно облегчило существование подворья. Летом 1922 г. архим. Питирим решительно выступил против обновленчества . В авг. того же года, получив послание патриаршего заместителя митр. священноисп. Агафангела (Преображенского), предупреждавшего от общения с обновленческим Высшим церковным управлением (ВЦУ), немедленно обнародовал это послание и прекратил поминовение признавшего обновленцев управляющего Одесской и Херсонской епархией Тираспольского еп. Алексия (Баженова). За противодействие обновленцам архим. Питирим 25 окт. 1922 г. был арестован ГПУ, но через 17 дней освобожден, т.

http://pravenc.ru/text/2580312.html

Поддержал «Декларацию» 1927 г. митр. Сергия. 30 мая 1928 г. в качестве члена Временного Священного Синода при Заместителе Патриаршего Местоблюстителя подписал постановление о преодолении административного разрыва с высшей церковной властью Ярославского митр. священноисп. Агафангела (Преображенского) и группы возглавляемых им епископов. 29 нояб. 1928 г. назначен архиепископом Феодосийским, викарием и, видимо, временным управляющим Крымской епархией. С янв. 1929 г. жил в Феодосии. 25 июня 1930 г. Д. был назначен архиепископом Иркутским. Сумел частично восстановить в епархии церковную жизнь, сильно пострадавшую от гонений в предшествовавшие годы, при нек-рых храмах Иркутска были созданы правосл. сестричества, организован сбор помощи ссыльному духовенству. В февр. 1933 г. арестован вместе с 11 иркутскими священнослужителями по обвинению в «организованной контрреволюционной деятельности среди верующих масс». 16 июня в связи с арестом освобожден от управления епархией и уволен на покой. 22 авг. особое совещание при Коллегии ОГПУ, рассмотрев составленное в Постоянном представительстве ОГПУ в Восточно-Сибирском крае следственное дело, вынесло решение об освобождении Д. и др. арестованных, зачтя им в наказание предварительное заключение. По некоторым данным, в сент. был назначен на Минусинскую кафедру, но в должность, очевидно, не вступил, т. к. до дек. того же года проживал в Иркутске. С янв. 1934 г. архиепископ Ачинский, с мая того же года архиепископ Уфимский. Оставил о себе память как добрый, отзывчивый, бесхитростный человек и заботливый архипастырь. В янв. 1936 г. назначен архиепископом Ростовским и Азовским. Посетив предварительно в Москве митр. Сергия, прибыл в епархию и поселился у сестры в пос. Батайск. Однако органы местной власти отказали Д. в прописке, и он был вынужден выехать в Москву к митр. Сергию за новым назначением. 26 февр. во время проводов в Ростове-на-Дону сообщил присутствовавшим о причинах своего отъезда из епархии и призвал отстаивать права верующих в установленном законом порядке. Вернувшись в Ростов-на-Дону, 15 марта 1936 г. был арестован органами УНКВД Азово-Черноморского края по обвинению в «активной контрреволюционной агитации и пропаганде». 16 июля того же года Специальной судебной коллегией Азово-Черноморского краевого суда приговорен к 3 годам заключения. Отбывал срок в тюрьме г. Новочеркасска, с марта 1937 г.- в лагере для инвалидов под Томском.

http://pravenc.ru/text/178402.html

Приводим, также суждение об этом послании Его Святейшества (точнее: о вопросе об отношении к гражданской власти, затрагиваемом в нем), высказанное его бывшим когда-то викарием по Виленской и Литовской епархии, оставшимся после революции в зарубежье. Он говорит по этому поводу: «...Что касается отношения к советской власти, то сущность его была выражена ещё митрополитом Агафангелом [Преображенским] в своём, как Заместителя Патриарха, послании, – это признание её, как уже власти установившейся: «Повинуйтесь с доброй совестью, просвещённою Христовым светом, государственной власти, несите в духе мира и любви Свои гражданские обязанности, памятуя завет Христов: воздадите кесарево кесарю и Божие Богови». Тот же взгляд в отношении советской власти созрел в душе Патриарха во время его темничного заключения. «Отныне я определенно заявляю всем тем [кто будет пытаться восстановить его против советской власти], что их усердие будет совершенно напрасным и бесплодным, ибо я решительно осуждаю всякое посягательство на советскую власть, откуда бы оно ни исходило», писал он в своём послании уже на свободе (15/28 июня 1923 г.)... Нельзя согласиться с общераспространённым в эмиграции мнением, что это послание написано не самим Патриархом, а, заранее заготовленное большевисткою властию, только подписано им, как вынужденная уступка тому условию, под которым он мог получить свободу, крайне необходимую, по личному сознанию его, для Церкви. ...Психологически это мнение трудно и, прямо скажу, едва ли допустимо. Я не стою за формулировку этого послания, но говорю о сущности его, о признании Патриархом Тихоном советской власти; мне думается, что он сделал это не под внешним только насилием, в душе оставаясь против власти, но придя к тому свободно в своих первосвятительских совести и разуме. Иное мнение – это точка зрения чисто мирская, подсказываемая политическим чувством, для которого закон христианской жизни: «Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и все это [остальное] приложится вам» ( Мф. 6:33 ) не имеет правосущественного [первосущественного? – Сост.] центрально-основного значения; для него этот закон, пожалуй, приемлем только в обратной перестановке двух его существенных предметов.

http://azbyka.ru/otechnik/Tihon_Belavin/...

Неужели у Вас не найдётся мужества сознаться в своём заблуждении, в своей роковой ошибке изданием Вами декларации от 16(29) июля 1927 г.? Вы писали мне и искренне верили, что избранный Вами путь принесёт мир Церкви. А что же видите и слышите теперь? Страшный стон несётся со всех концов России. Вы обещали вырывать по 2, по 3 страдальца и возвращать их к обществу верных, а смотрите, как много появилось новых страдальцев, которых страдания ещё более усугубляются сознанием того, что эти страдания явились следствием Вашей новой церковной политики. Неужели эти стоны страдальцев с берегов Оби и Енисея, из далёких островов Белого моря, из пустыни Закаспийска и с горных хребтов Туркестана не доносятся до Вашего сердца? Как же Вы могли в своей декларации наложить на них и на многих клеймо противников нынешнего гражданского строя, когда они и мы по самой духовной природе своей всегда были чужды политике, строго, до самопожертвования охраняя чистоту Православия! Мне ли, юнейшему сравнительно с Вами, писать эти строки, мне ли поучать многоопытного и многоучёного Святителя Церкви Российской, но голос моей совести понуждает снова и снова тревожить Ваше широкое и доброе сердце. Проявите мужество, сознайтесь в своей роковой ошибке, и если невозможно Вам издать новую декларацию, то ради блага и мира церковного передайте права Заместителя другому. Я имею право писать эти строки и делать Вам это предложение, ибо меня теперь многие укоряют, что я поспешно и безоговорочно передал Вам заместительские права. Испытавши на себе трудность этого управления, я верю, что Вы не раз проливали в тиши своей калии горькие слезы, испытывая страшное томление духа, – и мы жалеем Вас, мы плачем с Вами. И если идут отделения епархий и приходов от Вас и Вашего «Синода», то это набат, страшный набат истомлённых верующих сердец, который мог бы достичь до Вашего сердца, зажечь его пламенем самопожертвования и готовности положить душу свою за други своя. Мне кажется, что один из выходов из создавшегося положения – это обратить Вам и всем православно-мыслящим верующим нашей страны свои взоры к старейшему иерарху Российской Церкви Высокопреосвященному Агафангелу [Преображенскому], митрополиту Ярославскому.

http://azbyka.ru/otechnik/Tihon_Belavin/...

Первые месяцы существования легализации протекали под знаком колоссальных перемещений личного состава иерархии. Митрополит Сергий осуществлял ясно принцип Тучкова: ссыльные епископы увольнялись на покой, возвращавшиеся из ссылки за отбытием срока или вообще не очень надёжные с точки зрения советской власти, назначались на кафедры на далёкие окраины. Что же касается наиболее известных и влиятельных кафедр, то туда назначаются и назначались либо новые люди, либо те, кто во всеуслышание выражал готовность на принятие всех условий и на верность принципам Декларации митрополита Сергия, т. е. принципам услужения советской власти. “Как же, – говорит один из документов, – реагировал епископат на все это? Основное настроение его было растерянность. Все молчали и молчат, и ждут чего- то, сами не зная чего. Сперва группа епископов, духовенства и мирян из разных епархий (Петербург, Харьков, Воронеж, Киев, Ярославль и т. д.) пробовали обращаться к митрополиту Сергию с протестами, мольбами, убеждениями, но, когда стало очевидным, что митрополит Сергий не обращает на все это никакого внимания, продолжая укреплять свои позиции, все замолчали. Большинство епископов старалось отойти вообще в сторону, устраниться от всяких дел и от сотрудничества с митрополитом Сергием; уходы на покой, отказы от назначений стали обычными явлениями. На эту же точку зрения бойкота и пассивного сопротивления стала и вся масса ссыльных. Они не скрывали своего негодования, формулировали свой протест, но в интересах Церкви считали вредным начинать войну с митрополитом Сергием. Часть епископов – лично связанных с митрополитом Сергием, получивших из его рук кафедры, повышения, епископство, заинтересованы составлять ядро, которое активно поддерживает его. Надо сказать откровенно, что по своему удельному весу эта группа бесспорно несравнима с первой. В то время, как к первой принадлежат все значительные имена русской иерархии – все авторитеты, ко второй относились скорее люди с дурной славой, с опороченным прошлым: бывшие обновленцы, колеблющиеся и пр. Третью группу составило незначительное меньшинство епископов – открыто и последовательно объявивших митрополита Сергия предателем и порвавших с ним всякое общение. Последняя группа возглавлялась митрополитом Иосифом [Петровых] Петербургским, архиепископом Серафимом [Самойловичем] Угличским и митрополитом Агафангелом [Преображенским]. К ней примкнуло сразу немного епископов, но по мере того, как все более и более митрополит Сергий обнаруживает сущность своей работы – число епископов в этой группе возрастает. Митрополит Сергий объявил эту группу епископов контрреволюционерами. ГПУ этим воспользовалось и арестовало 15 из этих епископов:

http://azbyka.ru/otechnik/Tihon_Belavin/...

Я не считаю себя вправе задерживать ответ на Ваши строки от 23 января ввиду важности предложенного Вами вопроса. В основе Акта от 27 декабря, как следовало ожидать, лежит объективное обстоятельство – кончина нашего Прото-Кира. Известие о ней поступило к Блаженнейшему 20 декабря. Неделя потребовалась для проверки. Кажется, можно считать установленным, что Прото-Кир скончался 11 сентября 1936 г. Форму, в какую вылилось вытекавшее отсюда распоряжение, не относите за счёт автора. Последний делал и продолжает делать все, что не угрожает ничьим интересам, для ее исправления. Он в частных беседах не скрывает ни от кого факта кончины его Предместника, он не препятствует возношению имени почившего за общими поминальными ектеньями, возгласами. Он подписал 24 января предъявляемое ныне к подписи и прочим иерархам определение, коим принимаются к сведению известное завещательное распоряжение митрополита Петра от 22.11(5.12). 1925 о преемниках на случай кончины и справки о настоящем положении первоочередных кандидатов: Кирилла [Смирнова], Агафангела [Преображенского], Арсения [Стадницкого]. Поскольку все это делается известным, устраняется смущение, чему можно только порадоваться. Нельзя радоваться той лёгкости, с какою принят акт 27 декабря 40% правящих. Семь человек в разное время подписали его на месте, ознакомленные с историею дела. Этих за что же осуждать? Но 20 человек, восторженно приветствовавших его с своих мест телеграммами и письмами, чем они руководствовались? Доверие к автору и заботы о мире церковном обязывали лишь к беззамедлительному исполнению распоряжения. В остальном требовалась осторожность. Не следовало забывать, что источником власти Патриаршего Местоблюстителя, по нашим правилам, являются не выборы, а только завещание (см. об этом замечательную статью митрополита Сергия Страгородского в 1 “ЖМП” также о различии Патриаршего Местоблюстителя от Местоблюстителя Патриаршего Престола). Между тем указ точно нарочно обращал мысль именно к выборам («согласно с мнением»), а срок введения его в действие (не тотчас, а с 19 января/2 февраля) как будто исключал предположение смерти. Никто бы, думаю, не пожелал, чтобы подобная же лёгкость проявилась, когда будет конституироваться ВЦУ после митрополита Сергия. Иначе ответят правящие и перед Богом, и перед историей за несоблюдение лежащего по преимуществу на них долга блюсти каноничность внешнего устройства Св. Церкви. Не противоречит изложенному мнение, что формально количество вышеупомянутых признаний (27 из 51 общего числа правящих на 1 января 1937) может констатировать, при современных условиях, правомерность Акта от 27 декабря, даже и независимо от объективного обстоятельства, на котором он основан. Собрание верующих также оправдает, я думаю, и избрание Патриарха простым большинством голосов наличных правящих, за невозможностью исполнения предусмотренного положением порядка.

http://azbyka.ru/otechnik/Tihon_Belavin/...

– Обер-прокурор, – подхватил протоиерей Филоненко, – использовал нас, чтобы в критическую минуту церковной разрухи заткнуть образовавшуюся брешь в церковном корабле, а затем вышвырнуть, как ненужный материал, за борт. Спор разгорелся нешуточный. И со стороны других членов Синода в адрес обер-прокурора последовали обвинения в неискренности, коварстве, нежелании вести кропотливую работу по подготовке Собора, превышении, в который уже раз, своих полномочий, в авантюризме его церковной политики, чреватой тяжелыми последствиями для понемногу налаживающейся церковной жизни. Единодушно отвергая домогательства обер-прокурора, члены Синода подчеркивали, что болеют не за себя и свои личные интересы, а за права и достоинство Синода. По нахмуренному лицу Львова было видно, что реакция присутствующих была для него неприятной. Но помощь пришла к нему с неожиданной стороны. – Я вполне понимаю намерения обер-прокурора и всячески готов разделить с ним усилия по обновлению церкви, – негромко, но отчетливо заявил вдруг архиепископ Сергий. Все повернули головы в его сторону, на лицах читалось недоумение… – И не понимаю, – продолжал Сергий, – почему мы должны противиться. Нам же неприлично даже отстаивать неизменность нынешнего состояния. Ведь мы сами к нему руку приложили. И наше упорство выглядит личностным. Услыхав такое, Львов заметно приободрился, тогда как члены Синода поникли, обескураженные «ходом» Сергия. Однако Львов не решился «дожимать» синодалов и, поразмыслив, заявил: – Сожалею, но из всех вас один только архиепископ Сергий не обуреваем личностными страстями, затмевающими необходимость назревших изменений. Но, не желая идти на конфронтацию, стремясь доказать свою лояльность церкви, я снимаю свое предложение. 6 июня, во вторник, члены Синода почти в полном составе собрались в зале заседаний. Предложенная повестка была очень насыщенной. Сначала рассматривали заявление съезда петроградского духовенства о возведении в сан петроградского митрополита вновь избранного на эту кафедру архиепископа Вениамина. Затем заслушали заявление съезда ярославского духовенства, выразившего недоверие своему правящему иерарху архиепископу Агафангелу (Преображенскому) по причине его «сановитости», «недоступности» и «покровительства бюрократам».

http://azbyka.ru/otechnik/Sergij_Stragor...

— Нет, вы сами идите и скажите, — ответил начальник. Архиепископ вышел к народу и попытался его успокоить, но люди закричали, чтобы начальник сам вышел к ним и дал слово, что архиепископ не будет задержан. Тот вышел и пообещал им это, но люди не уходили, требуя освобождения архиерея. Начальник отделения милиции отдал распоряжение задержать людей, наиболее близких к архиепископу, — всех тех, кто входил к нему в кабинет. Милиционеры бросились в толпу, но люди сопротивлялись, окружая плотным кольцом каждого из тех, кого милиционеры пытались схватить. С большим трудом удалось им арестовать несколько человек, в их числе Немахова, Огаркова, Суховцева. Арест произвел на людей удручающее впечатление, и некоторые стали расходиться. В довершение был вызван конный наряд милиции, который разогнал оставшихся. Когда после допроса владыка пошел домой, на улице его ожидало всего несколько человек. 29 октября 1926 года архиепископ был вызван в Воронежское ОГПУ. Перед уходом из дома он нарочито подробно рассказал об этом вызове своему келейнику. В ОГПУ архиерею показали телеграмму, в которой говорилось, что он вызывается к Тучкову в Москву для совещания по церковным вопросам с митрополитами Сергием (Страгородским) и Агафангелом (Преображенским). Когда архиепископ вернулся оттуда, перед домом и в самой квартире его уже ожидало множество людей. Из близких были Циков, Атаманов, Половников, Москалев, Горожанкин и некоторые другие. Архиепископ сообщил, что власти предложили ему выехать в Москву. Кто-то из присутствовавших посоветовал послать к Тучкову в Москву делегатов, чтобы просить об отсрочке вызова архиепископа и вообще узнать — зачем его вызывают и в чем состоит его дело. А пока решили просить начальника местного ОГПУ об отсрочке поездки, чтобы рабочие могли за это время оформить отпуска для поездки в Москву. На следующий день владыку снова вызвали в ОГПУ, и на этот раз он сказал его сотрудникам: " Вы сами идете против народа, сами раздражаете его и волнуете; я с вами, чекистами, разговаривать больше не буду, разговаривайте сами с народом и вывертывайтесь, как хотите " .

http://sedmitza.ru/text/415661.html

   001    002    003    004   005     006    007    008    009    010