| Этому способствовал в т. ч. глубокий личный интерес О. к духовной жизни, его стремление покровительствовать выдающимся интеллектуалам и христ. подвижникам. При дворе О. особое внимание уделялось лит. творчеству. Известны поэтические строки в письме О. Герберту Орийакскому (997), по-видимому, принадлежащие перу государя. О. отмечает, что прежде не занимался стихосложением, но теперь чувствует в себе стремление и способность сочинить «столько песен, сколько людей обитает в Галлии» ( Gerbert von Reims. 1966. S. 223). В этом можно видеть влияние его наставника, Герберта Орийакского, автора мн. поэтических произведений, в т. ч. посвящения Оттону II и западнофранк. кор. Лотарю III, а также стихов, прославляющих философа Боэция . Мн. церковные авторы восхваляли в стихах величие О. Помимо вышеупомянутого стихотворения еп. Льва Верчелльского «О Григории и августе Оттоне» сохранилось также и его посмертное восхваление О. в стихотворении «Об Оттоне и Генрихе» (ок. 1003). Примечательна написанная в 997 г. «Песнь-акростих к императору Оттону» (Carmen acrostichum ad Ottonem imperatorem) аббата Аббона из Флёри. Это стихотворение необычайной технической сложности представляет собой еще и своеобразное графическое произведение. Первая строка, напоминающая молитвенную формулу обращения к О., вплетена в текст 6 раз, повторена в средней (18-й) и в финальной строках, а также составлена по вертикали из первых, центральных и финальных букв каждой строки. Тем самым автор «зашифровал» в своем тексте изображение обрамленного креста, а кроме того, так же по вертикали, спрятал слова «Оттон цезарь» (Otto Caesar) и «Аббон аббат» (Abbo abba). Обращение к императору как к защитнику католич. Церкви здесь представлено как особый, сакральный, акт, стихотворение явно подразумевало не только прямое прочтение, но и медитативное размышление над мистическим смыслом зашифрованных христ. символов. Расцвет переживала житийная литература, чему способствовало распространение почитания новых христ. подвижников: Ульриха Аугсбургского, Адальберта Пражского, 5 монахов-отшельников (последователей св. |
| Одилон особо почитал Пресвятую Деву Марию, исцелившую его в детстве от тяжелой болезни» . Управляя Клюнийской конгрегацией более полувека, Одилон дожил до глубокой старости. Почувствовав приближение кончины, он в последний раз отправился в Рим – и по делам, и для того, чтобы поклониться святыням Вечного города. Там он задержался на 4 месяца. По возвращении в Клюни Одилон принялся объезжать близлежащие приораты. Прибыв в Сувиньи, где был погребен его предшественник по аббатству Майоль, он тяжело заболел. Перед кончиной он не стал, подобно предшественникам, указывать на кандидатуру своего преемника, предоставив братии самой избрать своего аббата. Одилон преставился 87 лет от роду, в ночь на 1 января 1049 г., и был погребен в Сувиньи возле гробницы Майоля. Вскоре после кончины он, как и четверо первых аббатов Клюни, был канонизирован. В аббатство Одилона в Клюни положено было начало литературным трудам насельников монастыря. По его указанию книжные монахи стали записывать предания о чудесах, происходивших у гробницы Майоля, чтобы включить их в его пространное житие. При этом Одилон обнаружил острую нетерпимость к составителям вымышленных легенд. «По свидетельству Аббона из Флёри, аббат велел заклеймить раскаленным железом монахов, сочинявших лживые истории, и изгнал их из обители» . Сам Одилон написал краткое житие своего предшественника по аббатству панегирического содержания. В нем он «описал жизнь и деятельность своего предшественника как реализацию четырех основных добродетелей (мудрости, умеренности, силы духа, справедливости)» . Сохранилось 15 проповедей Одилона на разные темы, гимн в честь Девы Марии, молитва на поклонение Кресту Христову и составленное им Исповедание веры. Кроме того, он автор «Эпитафии госпоже Августе Адельгейде», ему же усваивается и написанная стихами эпитафия Оттону Великому, «в которой Император представлен как образцовый христианский правитель, установивший мир в государстве и силой Креста победивший варварские народы» . Одилон вел обширную переписку с монархами, епископами, аббатами и другими лицами. |
| Хотя О. почти все время занимался церковно-политической деятельностью и часто путешествовал, он постоянно молился и ежедневно совершал мессу (PL. 144. Col. 928-929). Аббат соблюдал строгий пост, носил под одеждой власяницу и вериги ( Iotsaldus. Vita Odilonis. I 11). Перед смертью он назвал своей единственной заслугой сохранение целомудрия ( Iotsald von St.-Claude. 1999. S. 286). О. особо почитал Пресв. Деву Марию, исцелившую его в детстве от тяжелой болезни ( Iotsaldus. Vita Odilonis. II 2), составил неск. проповедей и гимн на Богородичные праздники. Значимое место в его сочинениях занимает тема почитания Св. Креста; О. не только рассматривал Крест как орудие спасения человечества, но и связывал с его обретением торжество Церкви и христ. империи (см.: Iogna-Prat D. La Croix, le moine et l " empereur: Dévotion à la Croix et théologie politique à Cluny autour de l " an mil//Haut Moyen-Âge: Culture, éducation et société: Études offertes à P. Riché/Éd. M. Sot. P., 1990. P. 449-475). Чувствуя приближение кончины, О. отправился в Рим и провел в городе 4 месяца, затем он вернулся в Клюни и стал объезжать подчиненные мон-ри, умерщвляя тело строгим постом и бдениями. По прибытии в мон-рь Сувиньи, где был похоронен св. Майоль, О. тяжело заболел и начал готовиться к смерти. Вопреки клюнийскому обычаю он отказался назначить преемника, предоставив монахам право избрать аббата. Его преемником стал св. Гуго I, занимавший в Клюни должность великого приора. Сочинения Ко времени настоятельства О. относится начало лит. деятельности в аббатстве Клюни. Творчество клюнийских авторов было посвящено гл. обр. прославлению аббата Майоля: по распоряжению О. было составлено пространное Житие святого (BHL, N 5179), записывались чудеса от его гробницы в Сувиньи (BHL, N 5186). В Житии св. Майоля обосновано исключительное положение Клюни как образцового бенедиктинского мон-ря, изложена «теократическая» идея монашества - высшего слоя христ. общества. Вероятно, О. строго следил за тем, чтобы монастырские авторы придерживались одобренной им идеологии. По свидетельству Аббона из Флёри, аббат велел заклеймить раскаленным железом монахов, сочинявших лживые истории, и изгнал их из обители (PL. 139. Col. 437). В Клюни провел неск. лет хронист Родульф Глабер; написанную «Историю» он посвятил О. |
| Так, аббат пытался помирить имп. Адельгейду с ее невесткой, греческой принцессой Феофано, к-рая боролась с вдовствующей императрицей за влияние на имп. Оттона II (конфликт завершился удалением Адельгейды в Бургундию). После смерти Амальберта, аббата Флёри , монашескую общину вопреки воле монахов возглавил Ойльбольд, ставленник кор. Лотаря и местной аристократии ( Gerbertus Aureliacensis. Ep. 69, 80, 86-88, 142//Lettres de Gerbert (983-997)/Éd. J. Havet. P., 1889. P. 65-66, 74, 77-79, 126-127). Против него выступили архиеп. Адальберон Реймсский и Герберт Орийакский, аббат Боббио (впосл. папа Сильвестр II ). Они призвали М. вмешаться в ситуацию, вероятно вспоминая о том, как в 938 г. св. Одон восстановил дисциплину во Флёри и вернул монахам право свободного избрания аббата. Хотя М. согласился с обвинениями против Ойльбольда, он не стал вмешиваться в спор, т. к. аббатство было королевским и находилось на территории Франции, где клюнийцы не имели свободы действий. Конфликт во Флёри не был урегулирован до кончины Ойльбольда и избрания св. Аббона (988). В 986 г., во время последнего визита в Италию, М. восстановил аббатство Сан-Пьетро-ин-Чьель-д " Оро в Павии. В это время он познакомился со св. Вильгельмом из Вольпиано, к-рый впосл. стал аббатом мон-ря Сен-Бенинь в Дижоне и проводил реформу, подобную клюнийской. Среди мон-рей, реформированных Вильгельмом, было аббатство Фекан, куда нормандский герц. Ричард II перед этим приглашал М. и клюнийцев (святой отказался приехать, т. к. герцог не пожелал отказаться от сеньориальных прав на мон-рь). Одон I, гр. Блуа, передал клюнийцам аббатство Мармутье (982); после восстановления монашеской дисциплины М. назначил настоятелем своего ученика Гильберта ( Mart è ne E. Histoire de l " abbaye de Marmoutier/Éd. C. Chevalier. Tours, 1874. T. 1. P. 200-223). В 988 г. по просьбе кор. Гуго Капета (987-996) и гр. Бурхарда Парижского М. восстановил соблюдение устава в монастыре Фосе и поставил во главе обители своего ученика Тевтона. Однако ни Мармутье, ни Фосе не вошли в состав Клюнийской конгрегации. |
| В правление О. получили распространение идеи о необходимости установления большей строгости и аскезы в мон-рях. Этому способствовало развитие монастырских реформ в Клюни (см. Клюнийская реформа ) и Горце . О. находился под влиянием аббата Клюни св. Одилона († 1048/49) и видного деятеля клюнийской реформы Аббона из Флёри († 1004). Проводником реформы в аббатстве Горце стал Готхард Хильдесхаймский († 1038), с 996 г. он был аббатом монастыря в Нидеральтайхе, а в 1001 г. на недолгий срок по инициативе герц. Генриха Баварского также и в Тегернзе; впосл. его реформаторские начинания распространились и на мон-ри в Херсфельде и Кремсмюнстере. В Италии О. покровительствовал подвижникам, ориентировавшимся в т. ч. на греч. монашескую традицию. Греко-латинский мон-рь святых Бонифация и Алексия на Авентине стал важным центром почитания Адальберта Пражского. Прп. Нил Россанский, приближенный О., вскоре после смерти императора, в 1004 г., основал мон-рь Гроттаферрата , в к-ром совмещались лат. и греч. монашеские традиции. Еще один духовный авторитет О.- св. Ромуальд, к-рого император ок. 1001 г. назначил аббатом мон-ря Сант-Аполлинаре-ин-Классе, основал конгрегацию камальдулов, чей устав предписывал суровые аскетические практики, строгие посты, обеты молчания и умерщвление плоти. Для правления О. были характерны усиление епископата по сравнению со светской знатью, вовлеченность высших церковных иерархов в политику, в т. ч. их участие в военных кампаниях. Так, напр., решающую роль в подавлении мятежа в Тиволи в 1001 г. агиограф Тангмар приписывал не О., а еп. Бернварду Хильдесхаймскому ( Thangmar. 1841. P. 768-770). Траурный кортеж, доставлявший тело усопшего О. из Италии в герм. часть империи, возглавил архиеп. Гериберт Кёльнский, вскоре вступивший в противостояние с архиеп. Виллигизом Майнцским по поводу кандидатуры следующего короля: представители высшей церковной иерархии продолжили влиять на судьбу гос-ва и после смерти О. В период регентства и в первые годы самостоятельного правления О. |
| В «Собрание, посвященное Ансельму» было включено ок. 240 текстов, содержащих положения римского права. В григорианских итальянских сводах активно использовались выдержки из Кодекса Феодосия, подтверждавшие права и привилегии Церкви (они приводились Гинкмаром Реймсским и затем были включены в «Собрание 74 титулов»), заимствования из Кодекса и Институций Юстиниана, «Эпитом Юлиана». В X в. тексты из Кодекса Феодосия вошли в «Две книги...» Регинона Прюмского, в сборник Аббона из Флёри. В Декрете Бурхарда Вормсского представлено много выдержек не только из Кодекса Феодосия, но и из юстиниановских текстов, заимствованных из «Собрания, посвященного Ансельму» (Бурхард Вормсский атрибутировал принадлежность большинства ссылок на нормы рим. права Соборам и Римским папам). В XI-XII вв., после обнаружения текста «Дигест», канонисты использовали его или выдержки из него (напр., «Exceptiones (Petri) legum romanorum», «Collectio Tubingensis») в добавление к Кодексу и Институциям Юстиниана (напр., в «Британском своде» и сборнике «Поликарп»). В Декрете Иво Шартрского кн. 16 (De officiis laicorum) почти целиком состоит из норм рим. права, а в его сводах приводится ок. 250 фрагментов юстиниановских текстов. Благодаря григорианской реформе с кон. XI в. в католической Церкви возродилась практика проведения универсальных и поместных Соборов (иногда с участием папских легатов). Соборы оставались важнейшим источником действующего (позитивного) К. п., а также судебных решений. В XII в. проходило становление института вселенских Соборов католич. Церкви (Concilia generalia, или Concilia universalia). Они берут начало от т. н. папских Римских Соборов (синодов) периода григорианской реформы, к-рые, как правило, были Соборами Римской провинции или поместными Соборами Италии (иногда с участием франц., испан., англ. или герм. прелатов). Несмотря на локальный статус, на этих Соборах принимались решения, касавшиеся всей католич. Церкви. На протяжении XII-XIII вв. роль таких Соборов, проходивших под председательством папы в Риме или в других местах, где находилась папская курия (напр., Турский Собор 1163 г.), постепенно росла благодаря тому, что на них принимались важнейшие общецерковные решения. |
| Материал из Православной Энциклопедии под редакцией Патриарха Московского и всея Руси Кирилла ГРИГОРИЙ V Григорий V, папа Римский. Гравюра. 1600 г. (Sacchi. Vitis pontificum. 1626) (РГБ) Григорий V, папа Римский. Гравюра. 1600 г. (Sacchi. Vitis pontificum. 1626) (РГБ) (970 - 4(18).02.999, Рим; до избрания папой - Бруно Каринтийский), папа Римский (с 3 мая 996). Первый папа герм. происхождения, прямой потомок герм. имп. Оттона I , сын герцога Каринтии, маркиза Вероны, родственник римско-герм. имп. Оттона III . Получив образование в школе при кафедральном соборе Магдебурга, жил при дворе герм. императора и исполнял должность капеллана. В 995 г. папой Римским Иоанном XV возведен в достоинство кардинала (по др. данным, избран папой, не будучи кардиналом). В момент смерти папы Иоанна XV (март 996) герм. кор. Оттон III находился в Равенне и оказал влияние на выборы нового папы. Направленный императором в Рим Бруно был избран на Папский престол, приняв имя Григорий (в честь папы св. Григория I Великого ). 21 мая того же года Г. совершил имп. коронацию прибывшего в Рим Оттона III. На состоявшемся 25 мая в базилике св. Петра Соборе Г. закрепил за римско-герм. императорами титул «advocatus Ecclesiae Sancti Petri» (защитник ц. св. Петра). В 996 г. Г. созвал Собор для решения связанной с Реймсским архиеп-ством проблемы, возникшей после Собора франц. епископов (991), сместивших Реймсского архиеп. Арнульфа с кафедры и избравших магистра реймсской кафедральной школы Герберта Аврилакского (буд. папа Сильвестр II ). Папа Иоанн XV отказался признать назначение Герберта, и на Соборе 996 г. Г. поддержал линию своего предшественника, но окончательного решения на Соборе принято не было. На этом же Соборе постановили удовлетворить просьбу Майнцского архиеп. св. Виллигиза и возвратить на Пражскую кафедру сщмч. Адальберта , покинувшего Чехию и проживавшего в греко-лат. мон-ре святых Бонифация и Алексия в Риме. Во время Собора Г. объявил о прощении сенатора Кресценция II (см. ст. Кресценции ), виновного в преследованиях папы Иоанна XV, желая тем самым заключить компромисс с частью рим. аристократии накануне ухода имп. армии из Рима. Однако после отъезда Оттона III из Италии (июнь 996) Г. не смог противостоять рим. аристократии во главе с Кресценцием, недовольной отстранением от выборов папы. Из-за поднятого Кресценцием мятежа Г. был вынужден покинуть город. Сделав безуспешную попытку вернуться в окт. 996 г. в Рим, папа нашел убежище у преданного императору герц. Конрада в Сполето, где в нояб. того же года Г. принял представителя франц. кор. Роберта II Благочестивого аббата Аббона из Флёри , отказавшись признать неканонический брак франц. короля с троюродной сестрой Бертой Бургундской в обмен на отказ от поддержки королем Реймсского архиеп. Герберта. |
| школе при Магнаврском дворце (с сер. IX в.), а также с XI-XII вв. в придворном К-польском ун-те и в Патриаршей школе, где готовили гос. чиновников. До падения Византийской империи обучение в К-поле считалось престижным, здесь в различных учебных заведениях училось много выходцев из Зап. Европы, в т. ч. осужденный Церковью богослов Иоанн Итал . Крупнейшими визант. теоретиками преподавания «свободных искусств» были Лев Математик - руководитель школы при Магнаврском дворце в IX в., Михаил Пселл - автор учебника по логике, служившего основой для преподавания этого предмета в Европе до XV в. В эпоху Палеологов (XIII-XV вв.) получили известность Георгий Акрополит , возродивший высшую школу в К-поле после его отвоевания у латинян; его ученик Патриарх Григорий II Киприот - автор учебных пособий по риторике; Максим Плануд , предпринявший в кон. XIII в. пересмотр мн. школьных дисциплин - от грамматики до географии и астрономии и впервые в Византии использовавший труды античного астронома Птолемея и инд. десятичную систему цифр; Георгий Пахимер - преподаватель Патриаршей школы, оставивший труды по наукам квадривиума. В Зап. Европе до эпохи Каролингского возрождения (VIII-IX вв.) науки находились в упадке. Только в Ирландии, Англии и Италии изучался тривиум, основы астрономии использовались для нужд церковного календаря. В деятельности ученых эпохи Карла Великого , прежде всего Алкуина и его школы, наблюдаются 2 тенденции использования A. l.- как средства для библейской экзегетики и как системы образования,- что повлекло за собой обращение к античной традиции. Возрождение квадривиума связано с централизованным введением в IX в. учебника Марциана Капеллы в систему школьного, в основном монастырского, образования, а также с влиянием Иоганна Скота Эриугены в школах Лана и Осера. В X-XI вв. A. l. развиваются в монастырских и соборных школах благодаря деятельности Аббона из Флёри, Фульберта Шартрского, Герберта Аурилакского. О высоком уровне преподавания A. l. в Зап. Европе в нач. XII в. |
| Все, что Аббон говорит здесь о milimes,oh заимствует у св. Августина или Максима Туринского, сравнивавших положение монаха или клирика с положением римского солдата. Вместе с Августином он напоминает, что достоин осуждения не сам факт milimame,a когда это делается propter praedam (ради добычи). Вот почему milites получают оплату. Точно так же Евангелие говорит milimes,чmo им следует воздерживаться от грабежей и вымогательств и довольствоваться жалованьем. И Аббон заключает, используя те же слова, что и Максим Туринский: все это Евангелие предписывает не столько milimia,ckoльko тем, кто militent (служит); таким образом, все только что сказанное о militesi может, по его мнению, быть отнесено к clerici,cлyжaщuм Богу. Ведь и мы, добавляет он, носим свой cingulum militare (военный пояс). Значит, если мы недовольны своим smipendium,meм, что дает нам алтарь, то наша деятельность превращается в торговлю, мы продаем благодать Господню, мы занимаемся вымогательством, и т. д. Во всем этом ничто не имеет отношения к milites времен Аббона. По нашему мнению, в «Collectio canonum» нет ни одного упоминания об этике, приложимой к обычной milimia.Зamo в 3й и 4й главах Аббон делает упор на должность короля и верность, которую обязаны ему хранить. Все, что здесь говорится о правосудии короля, полностью взятов из текстов Парижского собора и из Ионы Орлеанского, который, как мы видели, заимствовал это из псевдо Киприана. Здесь снова говорится об обязанностях короля по защите страны, церквей, бедных, вдов и сирот, о том, что ему необходимы набожность и личная справедливость, умеренность и вера. Короче, вклад Аббона Флерийского в идеологию milites представляется нам довольно ограниченным. Если наша интерпретация «Apologeticus» верна, этот вклад сводится к простому призыву к defensores ecclesiarum выполнять свои обязанности — обязанносги, которые во времена Аббона, видимо, не слишком уважались, судя по его упрекам к этим самым aefensores в его «Collectio canonum». В противном случае этот вклад несколько больше: это значило бы, что Аббон назвал всех воинов словом agonista и возложил на них миссию защиты христианского мира и церквей от их противников — миссию, которая прежде возлагалась лишь на короля. |
| Заключение На рубеже тысячелетий Англия все больше страдает от разорительных набегов датчан, рейды и грабежи которых с 991 г. делаются все интенсивней. Эльфрик призывает к созданию некоего священного союза, группирующегося вокруг короля. Чтобы получить поддержку Бога, все сословия должны выполнять миссию, которая им свойственна: orntorcs — молиться, не сражаясь, laboratores — кормить всю страну, bellatores — отважно защищать ее. Этим bellatores поручено решать задачу, которая некогда возлагалась только на короля и которая здесь возвращается к королю через посредство одной из опор его власти — «людей войны» всех классов, объединенных единой миссией. В ту же эпоху во Франции центробежные силы феодализма еще не лишили короля этики защиты страны, церквей и бедных. Но как у Аббона Флерийского, так и у Фульберта Шартрского хорошо заметна мысль, что наибольшая опасность теперь грозит христианскому миру изнутри, а не извне. Наличие у церкви вассальных связей и земельных владений побуждает ее искать покровительства у мирян, которые бы представляли и защищали ее. Именно их, по нашему мнению, а не всех milites (слово, которое в этой связи не появляется) Аббон и Фульберт упрекают в том, что те не довольствуются своими stipend in,mepзaюm друг друга и не защищают церкви, доверенные им. Они не предлагают никакой особой этики для milites и, похоже, не очень интересуются ими. Единственный портрет militia агтата,набросанный тогда, изображает даже нечто вроде негатива с достоинств, которые позже станут рыцарскими. В то время христианскому миру грозит много опасностей, и почти все — внутренние: конфликты монахов и епископов, ереси, насилия и грабежи в церквях и монастырях. Следовало вести борьбу с этими угрозами, каждая из которых посвоему способствовала выработке будущей рыцарской этики. Изучение документов соборов покажет нам, как эта борьба на лексическом уровне сблизила две этики — этику королей и этику простых воинов. Два вида этики, которые до сих пор различались во всем, несмотря на относительное повышение оценки сословия воинов, подчеркнутое в этой главе. |
|
|
